dirtysoles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dirtysoles » Общество грязных подошв » Образ босоногой девушки в литературе


Образ босоногой девушки в литературе

Сообщений 91 страница 120 из 1115

91

А.Толстой
Аэлита
http://library.metromir.ru/readbook/1502/1/

Самое начало романа :

В четыре часа дня, в Петербурге, на проспекте Красных Зорь, появилось
странное объявление, - небольшой, серой бумаги листок, прибитый гвозди-
ками к облупленной стене пустынного дома.
Корреспондент американской газеты, Арчибальд Скайльс, проходя мимо,
увидел стоявшую пред объявлением босую, молодую женщину, в ситцевом, оп-
рятном платье, - она читала, шевеля губами. Усталое и милое лицо женщины
не выражало удивления, - глаза были равнодушные, ясные, с сумасшедшин-
кой. Она завела прядь волнистых волос за ухо, подняла с тротуара корзин-
ку с зеленью и пошла через улицу.
......
Вдруг он прищурился, улыбка сошла с лица. Он внимательно гля-
дел через улицу на босую женщину, все так же неподвижно стоявшую около
корзинки. Кивнув подбородком, он сказал ей:
- Маша, ты что стоишь? (Она быстро мигнула.) Ну, и шла бы домой. (Она
переступила пыльными, небольшими ногами, и видно было, как вздохнула,
нагнула голову.) Иди, иди, я скоро приду.
Женщина подняла корзину и пошла.

+1

92

Восхищен. Отлично. Разделы, ссылку на которые дала Ольга, восхитительны! Внес их к себе в Избранное.

0

93

Представляю новый раздел свего сайта: "Босые ноги в литературе"
В документах
http://dirtysoles.ru.net/art_literature_docs.html

В эссе
http://dirtysoles.ru.net/art_literature_essey.html

В статьях
http://dirtysoles.ru.net/art_literature_articles.html

А почему нет ссылки: "Коментарии к статье"?

0

94

Из-за отсутствия комментариев: при их появлении на форуме они могут быть легко перенесены мною в сайт

0

95

А.С.Грин. Золотая цепь

http://books.rusf.ru/unzip/add-on/xussr … 3.htm?9/20

Среди редких, очень высоких и тенистых деревьев, росших
здесь вокруг дома, переходя далее в густой лес, мы не были сразу
замечены единственным человеком, которого тут увидели. Это
была девушка или девочка? - я не смог бы сказать сразу, но
склонялся к тому, что девочка. Она ходила босиком по траве,
склонив голову и заложив руки назад, взад и вперед с таким
видом, как ходят из угла в угол по комнате. Под деревом был на
вкопанном столбе круглый стол, покрытый скатертью, на нем
лежали разграфленная бумага, карандаш, утюг, молоток и горка
орехов. На девушке не было ничего, кроме коричневой юбки и
легкого белого платка с синей каймой, накинутого поверх плеч. В
ее очень густых кое-как замотанных волосах торчали длинные
шпильки.
  Походив, она нехотя уселась к столу, записала что-то в
разграфленную бумагу, затем сунула утюг между колен и стала
разбивать на нем молотком орехи.
  - Здравствуйте, - сказал Дюрок, подходя к ней. - Мне
указали, что здесь живет Молли Варрен!
  Она повернулась так живо, что все ореховое производство
свалилось в траву; выпрямилась, встала и, несколько побледнев,
оторопело приподняла руку. По ее очень выразительному,
тонкому, слегка сумрачному лицу прошло несколько беглых,
странных движений. Тотчас она подошла к нам, не быстро, но
словно подлетела с дуновением ветра.
  - Молли Варрен! - сказала девушка, будто что-то
обдумывая, и вдруг убийственно покраснела. - Пожалуйте,
пройдите за мной, я ей скажу.
  Она понеслась, щелкая пальцами, а мы, следуя за ней, прошли
в небольшую комнату, где было тесно от сундуков и плохой, но
чистой мебели. Девочка исчезла, не обратив больше на нас
никакого внимания, в другую дверь и с треском захлопнула ее.

0

96

Валентин ЕЖОВ
                           Рустам ИБРАГИМБЕКОВ

                           БЕЛОЕ СОЛНЦЕ ПУСТЫНИ
(то ли сценарий известного фильма, то ли собственно книга, по которой он снят)

http://www.lib.com.ua/books/5/750n1.html

     На берегу широкой спокойной Волги, на косогоре раскинулась деревушка.
За  рекой,  до  самого  горизонта,  простираются  заливные  луга.   Первые
солнечные лучи золотят  верхушки  деревьев,  играют  в  наполненных  водой
ведрах,  которые  качаются  на  плече  краснощекой  босой  молодухи;   она
поднимается по косогору плавно, без усилий, точно не коромысло  у  нее  на
плече, а легкий платок...
     Все это кажется чуть-чуть  нереальным,  может  быть,  из-за  утренней
дымки, окутавшей пейзаж голубизной, или из-за плавности движений, с  какой
женщина поднимается с ведрами по косогору; а может быть, потому, что одета
она необыкновенно нарядно, словно сошла с рисунка на палехской шкатулке...
     В копне свежего, душистого сена лежит тощий, невысокого роста  усатый
красноармеец  в  выцветшей  добела  гимнастерке  с  бантом  на   груди   и
коротковатых портах. Он лежит и смотрит, как медленно приближается к  нему
красавица с ведрами, как босые ноги ее ступают по мокрой траве с  цветами.
Женщина делает еще  несколько  шагов,  и  яркое  солнце,  ударив  в  глаза
красноармейца, заставляет его зажмуриться...
     А когда он открывает глаза и приподнимается на локте, то  видит,  что
нет женщины, нет речки,  деревни,  лугов,  нет  волшебного  утра,  а  есть
пустыня без конца и края, и солнце,  белое  солнце,  которое  ослепляет  и
выжигает все под собой; есть  только  солнце  над  барханами  без  единого
кустика или былинки вокруг, до самого горизонта...

0

97

Хотелось бы узнать. Когда выйдет продолжение Торжества воды?

0

98

Если вы имеете в виду не вторую книгу самого "Торжества" (она продается вместе с первой), а роман "Битва Трех Царевен", то, по информации от Издательского дома "ВЕСЬ", книга появится в книжных магазинах в конце февраля - начале марта этого года. В ней действуют отчасти те же герои: наши славные цыганки Мирикла и Патрина, неутомимым полковник Заратустров, Майя с Алексеем и даже Ирка из "Торжества"! Появляются и норвые герои, в частности реальный человек Медный и вполне реальная "Лаборатория Андреналин"... милейшая Элина (Елена) Альмах, которая дала в этом году приют "Ассоциации Босоногих". :D
Отчасти горжусь тем, что мне удалось наполнить этот роман огромным количеством босоногих эпизодов, без сомнения, действующих на подсознание читателей. Думаю, что ряды босоногих он очасти увеличит! <_<

0

99

Александр ДЮМА
САЛЬТЕАДОР
http://www.litportal.ru/genre25/author202/...0/book7555.html

То была девушка шестнадцати - восемнадцати лет, по некоторым признакам она, казалось, принадлежит к мавританскому племени, по другим же признакам она имела право занять место в большой европейской семье; быть может, в ней соединились две расы, и она как бы являла собой промежуточное звено - в ней с удивительным своеобразием сочетались жгучая, чарующая обольстительность южанки и нежная пленительная красота невинной девушки-северянки.
     Иссиня-черные волосы цвета воронова крыла, ниспадая на грудь, обрамляли ее продолговатое, безупречно очерченное лицо, и было в нем что-то горделивое; огромные глаза, голубые, как подснежники, ресницы и брови под цвет волос, кожа матовая, молочно-белая, губы свежие, будто вишни, зубы краше жемчуга, шея грациозная и изящная, как у лебедя, руки, пожалуй, чуть длинноватые, зато безукоризненной формы, стан гибкий, словно лоза, глядящая в воды озера, или пальма, что покачивается в оазисе, хорошенькие босые ножки - вот такой была незнакомка, на которую мы позволили себе обратить внимание читателя.
     Наряд у девушки был оригинальный и пестрый, голову украшал венок из пышных веток жасмина, сорванных с живой изгороди дома, который мы уже описали, темно-зеленые листья и алые ягоды чудесно сочетались с копной черных волос. Шею ее украшала цепь из плоских колец, величиной с золотую монету, нанизанных тесным рядом и отбрасывающих блики, рдевшие, как отсветы пламени. Платье ее причудливого покроя, сшитое из той шелковой ткани в две полоски - одну белую, другую цветную, - какую в те времена ткали в Гранаде и еще в наше время выделывают в Алжире, Тунисе и Смирне. Стан ее охватывал севильский пояс с золотой бахромой - такие пояса и ныне носит щеголь, что с гитарой под полой крадется к своей возлюбленной, чтобы пропеть ей серенаду. Если бы пояс и платье были новыми, в глазах бы, пожалуй, рябило от резкого сочетания ярких красок, до которых большие охотники арабы и испанцы, но все пообтерлось и выцвело от долгой носки, и наряд стал прелестен и в те времена пленил бы взор Тициана, а позже привел бы в восторг Веронезе. Но всего удивительнее было, - впрочем, такую странность встретишь чаще всего в Испании, а в те времена особенно, - так вот, всего своеобразнее было несоответствие богатого наряда с будничным занятием девушки. Она пряла пряжу, сидя на большом камне у подножия одного из тех крестов, о которых мы уже говорили, в тени громадного зеленого дуба, спустив ножки в ручей; искристая вода прикрыла их серебристой вуалью.
     Поодаль по скалистым уступам скакала козочка, ощипывая листья с куста горького ракитника; по словам Вергилия, это неугомонное, бесстрашное существо - обычное достояние неимущего.
     Девушка вращала прялку левой рукой, вытягивая нить правой, поглядывала на свои ножки, вокруг которых струилась и журчала вода, и напевала вполголоса какую-то песенку, - пожалуй, она не выражала ее мысли, а скорее вторила внутреннему голосу, шептавшему о чем-то в глубине ее сердца, неслышно для других.
     То и дело девушка-певунья, перестав петь и работать, окликала козочку - нет, она не подзывала ее, а словно хотела дружески подбодрить и называла ее по-арабски "маза"; всякий раз козочка, услышав это слово, норовисто трясла головой, звенел ее серебряный колокольчик, и она продолжала щипать траву.

0

100

Наталья Никишина
Шоу продолжается
http://www.podruga.net/life/0387.html

Глеб бился с ней полчаса. Наконец он не выдержал и сам вышел к ней показать движения. Взяв Лизу за руку, он повел ее за собой в ритме испанского танца. С ее ноги упала туфля. Он понял, что обувь ей велика. И еще ему пришло в голову что можно выпустить всех актеров босиком...

"Разувайся!" - велел Глеб. Она покорно и смущенно сняла вторую туфлю. Он увидел, что колготки на ней заштопанные, и ему впервые стало ее жаль. Тогда уже ласково, почти нежно, он попросил ее; "Лизонька, пойди в раздевалку и сними колготки". Событие вызвало нездоровый смех в рядах остальных артистов, но Глеб рыкнул на них, и веселье утихло.

Лиза вышла на площадку босая. Под ногами она чувствовала деревянный крашеный пол, и ей стало как-то спокойно. У них в квартире был противный зеленый линолеум, а по такому дощатому крашеному полу она бегала у бабушки в раннем детстве. И это родное ощущение вдруг придало ей легкости и даже развеселило. Она легонько переступила узкими ступнями и самими подошвами ног поняла, что от нее требуется. Приподняв длинную юбку она прошла в танце и лихо прокрутилась вокруг себя. "Так?" - спросила она у Глеба. "Умница! Именно так!" - обрадовался он.

Через минуту она уже совершенно уверенно прочла стихи и еще грациознее повторила танец. Под обрадованным взглядом Глеба Лиза, наверное, могла бы плясать бесконечно, но здесь наступала очередь других разуваться и подражать стремительным испанцам. А Глеб заметил, что у остальных девушек студии вовсе не такие узкие и красивые ступни, как у Лизы. Ему показалось, что и ноги у нее длинные, гибко очерченные.

0

101

Знакомьтесь с новым пополнением--откытием раздела "Цитаты"
http://dirtysoles.ru.net/art_literature_quotes.html

0

102

http://ec1.images-amazon.com/images/P/0451..._V66859591_.jpg

0

103

С.Н. Сергеев-Ценский.
В грозу
http://www.lib.ru/RUSSLIT/CENSKIJ/vgrozu.txt

  Покупать ей обувь было не на что,  и она ходила босой;  впрочем, ходила
только в комнатах и на террасе,  а на дворе бегала вприпрыжку... И танцевать
любила,  - и, найдя в кустах ровную лужайку, отовсюду закрытую, она напевала
что-то свое собственное и  танцевала с  веткой в руке так самозабвенно,  что
долго не  могла расслышать,  как звала ее  мать.  Впрочем,  если и  слышала,
говорила: - Ну, я еще немножко... потом пойду.
     И  еще она любила море...  С  разгону вбегать в огромное,  синее,  чуть
пенное  у  берега,  -  ловить  пригоршнями хитроузорчатых студенистых медуз,
копаться  в  разноцветной гальке,  ища  сердолики;  собирать  сухих  морских
коньков,  лихо изогнувших шеи,  а главное,  нырять и плавать,  надувая щеки,
было для нее -  блаженство.  И  за чем бы ее летом ни посылали в город,  она
приходила гораздо позже, чем ее ждали, и непременно с мокрыми волосами.
     - Опять купалась? - спрашивала мать.
     А она говорила, отворачиваясь:
     - Я совсем немного: только окунулась и вылезла... Даже не плавала.

0

104

"Суад. Сожженная заживо"
Автора не знаю.

http://tochek.net/index.php?showtopic=6856

у нас были длинные платья с короткими рукавами, какой-то сорт хлопка, серые, иногда белые, очень редко черные, ткань была очень жаркой и колола кожу. Воротник всегда был высокий и закрытый. Но сверху мы должны были надевать рубашку или, в зависимости от времени года, кофту с длинными рукавами. Зачастую было так жарко, что мы задыхались, но рукава были обязательными. Показать участок кожи на руках или ногах еще хуже, чем на шее, это позор. Мы всегда ходили босиком, у нас никогда не было обуви, только иногда замужние женщины носили обувь.

Под длинным, застегнутым на пуговицы до самой шеи платьем я носила шаровары — это белые или серые штаны, очень широкие, а под ними еще были большие, как шорты, трусы, которые доходили до верха живота. Мои сестры были одеты так же.

..................

Говорили о еде, о невесте, о других девушках, хороши ли они или некрасивы... о замужних женщинах, что им повезло — они могут пользоваться косметикой.

— Посмотри-ка на эту, она выщипала брови...

— А у этой неплохая стрижка.

— А эта-то, у нее туфли на ногах!

Это была самая богатая девушка деревни, она носила вышитые туфли без задника и каблука. (Мы-то ходили по полям босиком, в ноги впивались колючки, и мы должны были садиться на землю, чтобы вытащить их. У матери не было обуви, моя сестра Нура выходила замуж босая.)

------------------------------------------------

И Вот еще.
триптих улица, простуда, красота.
Настасья Пилецки
Триптих: улица, простуда, красота.

Часть первая.
КТО-ТО, может быть автор..
«Все чаще думаю-
не поставить ли лучше
точку пули в своем конце.
Сегодня я
на всякий случай
Даю прощальный концерт...»
В.В.Маяковский
1.« Я вот все думаю, где он? Хожу, как сумасшедшая, ищу, нюхаю... а вдруг сон? А вдруг неправда? Что тогда, матричные козни? Глупость, наверное...
Вы думаете, это бредит малярия? Это было...»
С такими словами связаны мои воспоминания о Ней. А еще еле уловимый запах страдающей души и нежного сердца. Мы встречались всегда в один и тот же день, ровно через минуту после захода солнца. Она объясняла это тем, что лишь в темноте они не смогут встретиться. Потому и приходила ко мне. Я знала, что нужна ей, слушала и ничего не говорила. Да и не к чему ей были мои слова, утешения. Она была сама по себе, кошка, гуляющая по водосточным крышам, ловящая отголоски любви в уличных движениях. Городская душа, черные волосы.... Ведь иногда я все еще встречаю ее тень, где-то на пересечении Литейного и Невского.
На ней всегда был след тысячелетней мудрости. Мудрости, перед которой я преклоняюсь и сейчас. Часто только меня пугали ее безумные глаза, в которых ни то, что дна, даже отражения нельзя было отыскать. Входила всегда очень тихо, стеснительно снимала пальто. Хорошо помнятся мне ее холодные длинные пальцы, медленно перебирающие пуговицы.
« Я была сегодня там, где город выгнул свою спину. Слушала, как дерут свои вены арфы. Я запомнила все ноты. Думаю, ему приятна будет эта божественная музыка.»
Странная была эта девочка. Хотя ... я не знаю, сколько ей было лет, и вряд ли еще когда-нибудь узнаю. Было, что-то в ней от свободного художника, что-то от гениального поэта.
На улицах и в подъездах, на крышах обледенелых домов и на набережных она искала Его.
Так хищный зверь, учуяв кровь, ведет свою добычу. Она жила Им.
«Вы знаете, я знаю, что он где-то близко. И мы обязательно встретимся. Ведь для кого же если не для него я отыскала жизни правду? Для кого сны мои полны цветов? А дождь весны он для кого?»
Как человек строго мыслящий я ждала слез на ее щеках. Она же полностью наоборот была в сильном возбуждении, глаза ее сияли. Она, как будто гордилась тем, что знает это.
А потом она встретила его, такого человечного и живого.
« Я была на станции... железнодорожной станции. Хотела уехать на какую-нибудь другую планету. Но оказалось, что нет туда дороги мне. Во мне переворачивались какие-то чудеса, думаю из-за дождя. Знаете, тогда я потеряла свои туфли...»
К слову сказать, она часто ходила босая.
« Я не заметила, как мимо на огромной скорости проезжал какой-то счастливый поезд. Я подошла близко-близко к краю, чтобы поезд обдул меня на свое короткое прощание.
И в этот самый миг я вдруг услышала его запах. Запах морского ветра и миндаля. Я подумала, что его принес мне поезд, а потом я почувствовала его дыхание. Он стоял прямо напротив меня, также на краю платформы, и нас разделял пролетающий состав. Мелькали вагоны, которым все не было конца...»
Эти слова были последними. Затем она выскользнула в дверной проем, сказав обидное «прощай...» и угостила меня музыкальным крещендо-стуком лестничных каблуков.
С тех пор я больше никогда не слышала о ней, девочке-кошке, плачущей в дождь ...
Девочке, которая любила гулять босиком...

2.Он - А снятся ли вам сны так, как вижу их я?
Я - Никогда ни относилась к снам серьезно. Я считаю их лишь выходом подсознания. Так мне проще живется.
-Вам, но не мне...
-Уж не от того ли в ваших глазах страх?
- Вы чуткий человек. Мне действительно страшно.
-Опишите свой страх. Сможете?
-Скажите, в детстве вас в наказание запирали в темном чулане? Помните ли вы тот ужас никогда больше не увидеть божий свет? А теперь прибавьте к этому страх одиночества, панику и сумасшедших соседей по сну и вы получите чувство человека, который уже больше четверти жизни видит один и тот же сон. Сон, в котором он каждый раз ищет выход. Выход из сна и вечного страха. Только вот мучает меня один вопрос, а что там, за дверью из этого сна?
-Расскажи мне свой сон. Быть может, я открою эту дверь?
- Я чувствую, что я - старик. Там нет зеркал - я просто знаю это. Я захожу, а точнее влезаю в какую-то щель и попадаю в ночной квартал. Я иду, так как хочу найти людей или просто выйти в день. Ночь давит меня своим безумием. Я пытаюсь заглянуть в освещенные окна. А знаете, зачем я это делаю?
- Ты сказал, что ищешь выход. Быть может, тебе помогут люди?
-НЕТ!!!! - он схватился за волосы, нервно вскочил со своего места - Я хочу донести! Я знаю, что смогу увидеть нечто запрещенное!
-И что же ты видишь?
- Там нет людей. Лишь тихо играет шальная музыка, та, которую мы привыкли слышать в детстве. ( По его лицу я поняла, что эта музыка была нечто большим, чем просто воспоминание)
От музыки меня отвлекают капли дождя. Мне холодно, ведь я старик.
-Почему же вы не зовете на помощь? Не стучитесь в двери?
-Там нет дверей. Я на свалке. На городской свалке, месте, где разбиваются мечты городских романтиков.
-Простите, а город?
Он не слышал меня. Нервно теребил обтрепавшийся край холщовой куртки. Достал сигарету закурил. Я еще раз посмотрела на его руки и поняла, что все же легче жить без снов... мне.
-И понимаете, что больше всего меня удивило? (я испуганно подняла на него глаза) я вижу беседку! Вы видели когда-нибудь на свалке беседку?
Я задумалась о его вопросе.
- Ах да! Вы же не видите снов!
Его заявление ничуть меня не смутило. Но он продолжил.
-Я вижу огромную грязную тетку. Она, как воплощение всех грехов - чревоугодия, лени... знаете, мне кажется, это про нее написал классик:
«Вся земля поляжет женщиной,
заерзает мясами, хотя отдаться...»*
Он шмыгнул носом, опустил в пол глаза. И вдруг неожиданно сказал:
-Я не буду больше плакать.
Я сделала шаг назад. Почувствовала за спиной дыхание стены. Я явно пришла на праздник одного героя, коим оказался мой собеседник.
-Я вбегаю в беседку и вижу там грязных уродливых людей. Мне страшно, так как я понимаю, что попал не на свой праздник.
-(«Наверное, мысли читает» - подумала я)
Догадываетесь ли, почему они уродливы?
-(он, наконец, заметил меня)
Да. Я знаю почему. Там идет кислотный дождь, который прожигает их лица.

У меня затекла спина. Я подошла к окну. Гость также сидел на стуле. В окне отражались уличные фонари.
-А почему же вам не больно?
-Я же сказал вам, что попал не на свой праздник! ( Он был раздосадован) Я белая ворона!
У меня защемило сердце. Ворона ... каркающая свои песни. Я знала одну. Тонкие холодные пальцы, бездонные черные глаза...
-Что же дальше?
- Они говорят мне, что их бог и злой рок - вот почему они здесь.
-Послушайте, мне кажется, это бредит малярия.
-Это было... (минута молчания) я хочу им помочь, я ищу выход и беру их с собой.
-Вы больше их не боитесь?
-Нет. Мы связаны одной бедой. Один из них говорит: «выхода нет. Их не остановите.
Вру я,
вправе ли,
но я не могу быть спокойней.
Смотрите -
Звезды опять обезглавили
И небо окровавили бойней!»*
У меня также заболела голова. И я подумала, что здорово было бы, если бы я была цветком... или дымом. Знала я одну кошку, которая покинула меня, как дым. И вдруг я поняла, что скучаю по сумасшедшей девчонке, взрослой, как смерть ...
-Мы выходим в ночь, в квартал. Я вновь подхожу к окну, но нет там музыки, а есть лишь койка и ворох грязной одежды.
-А почему в вашем сне нет животных? (я вспомнила Кошку)
- Если бы я только знал ответы! ( Он явно был огорчен)
Я снова задумалась, о прелести жизни цветка. За окном начал свои сломанные мелодии дождь.
Когда я повернулась, моего собеседника уже не было... Я выскочила на лестницу и уловила чуть слышный запах моря и миндаля. Вернулась в комнату, распахнула окно, - он стоял на тротуаре и ловил губами дождь.
-Скажите же в чем конец?!- я почти кричала.
- Они завели хоровод безумий вокруг меня, и я, обезумив, тоже пустился в пляс...
И он ушел. Рассеялся, как дым. А я подумала ...может? В следующей жизни...- когда Я буду кошкой...

*текст В.В.Маяковского


Часть вторая.
Кошка.

"Я бреду по ярко-зеленым лужам. Шаг, и я уже вступила в красные цветки. Светофоры - глянцевые гиды, для потерявших свое я.
Ноги мокрые, зато в волосы заплетена по-осеннему свободная роза ветров. Бреду к началу голодранных, свирепых антилоп. Они бегут себе на встречу к морю-кораблю, хохочут, щекочут рогами, взбрыкивают копытами. А я просто по-человечьи завидую, глотаю желчь, стирая слезы.
Они взорвались, перекинули и запрягли мою душу.
- Эй! Возьмите меня! У меня тоже есть крылья!
Пробегают ...
Пусть... Пустые, античные разговоры. Дрянные прогнившие ссоры. Пусть...
Мои ноги. Куда хочу - там и будет осень. Спешу к любимым в теплые объятья.
Лужи- моря /океаны не хотят порочно мыслить,просто бьют наотмашь. А я иду, спешу, поющая мысли вслух.
Ведь у меня под платьем ночь. И небо, как будто к болезни. А у меня под властью дождь. И номер dress-кода к надежде.
Маршрутки, на зло, не иначе - идут за антилопами налево, во вторник. Зато Я - обычная, только метка под глазом. Я - совершенная, только живу по понедельникам. Я - смелая, волосы черные.
Хочется уже согреть промерзшие мозоли сердца.
Кинулась танцевать румбу под звонки не дозвонившихся несчастных.
Улыбки мои очень редки, но бьют прохожих обменом - еще немного, подождите, несчастные - боги заняты обедом. «АБОНЕНТ ВРЕМЕННО НЕ ДОСТУПЕН»
Ха! Ловите мои улыбки-солнечные зайчики.
Я - колдунья здешних тротуаров. Я питаю себя чудесами самозабвения. А они: « Ничего не знаем! Отключили воду!»
Наивные счастливые. У них тоже свет под глазами.
Мои крыши. Мои лапы, без когтей, но в мягких тапках. У меня месяц/луна, в моих кошачьих лапках...
Он на пороге строго, с лаской: « У тебя сердце нараспашку! По городу эпидемия, отлавливают бездомных кошек,... которые не по закону не болеют гриппом, которые не по закону босые бродят... по городу ... пешком ... в мороз стригущий.»
-А у меня ошейник с биркой!... Но я ведь не собака...
Принес полотенце, боится простуды. Смотрю на него: беленький... тепленький, родимый... картавит по-кошачьи, мурлычет справедливо.
А я лягу ему в ноги, возьму карандаш и буду дорисовывать любимый профиль.
Он дурачится, показывает зубы, скалится, прижимается к моему замерзшему носу, хорошенький!!!!

От него пахнет молоком и океаном. Я пахну счастьем сумасшедшего человека.

Лежали в одной постели. Антракт на небесах - и мы успели. Сосчитали все звезды-дыры от тоски.

Я - Хочешь, я назову ту звезду твоим холодным именем?
Он - Мне страшно утром. Когда под удары финальных бубнов ты уходишь с рассветом в город, я, не зная, вернешься ты или нет, схожу с ума.

Я подняла с тоской глаза на него, сказала громко мяу... он не шелохнулся, но дал подзатыльник... (так, на всякий случай)
-У меня ошейник с биркой!
-И пыльца на нежных плечах...
-Я говорю ошейник с биркой!!!!

Он помолчал. Встал... мне страшно стало - у него руки били дрожью. Из голубых, почти убитых мною глаз струились размазанные слякотью талые слезы, предвестники печали...
-Но ты же не собака!.......
За окном трепетала стая ворон, чернее ночи, яснее майских пьяных дней.
-Убей, но обещай мне, что больно не будет.
Я открыла нараспашку окна.
-Эй, небо! Возьми меня! У меня тоже есть крылья!
Но небо коварно, точно, к болезни.
Рассчитались... без сдачи, наивно, супер, глупо, к удаче.
-Дверь за поворотом. В тумбочке лекарства. На плите чайник... в нем вода.
И ВСЕ...
Я улыбаться перестала-
Морозный ветер губы студит.
Одной надеждой меньше стало-
Одною песней больше будет...*

Теперь у меня кровь на губах.
Пешеходы спрятали счастье разноцветных зонтов в городские склепы-домашние ящики.
В город пришла зима.
Укутались в убитую кожу похотливые градоначальники.

А рассветы в отместку прячут солнце - кутают несчастных гриппом и бронхитом.
Я коснулась на прощание простыней влажный шепот - я Ему обещала, но обет только повод...

Сверху нет вновь преград - Я для них так наивна. И по снегу босая - я не я - королева..."

Только счастливые ночью слышали, как прорываются к небу подрезанные крылья, как дерет в предсмертных муках безумная ворона свое горло.
А у нее было счастье в бездонных глазах. Она знала, что будет с Ним.
В следующей жизни... когда НЕ будет кошкой....

*текст А.Ахматовой


Часть третья.
Запах миндаля и океана (Сумасшедший).

Сначала было слово. И слово было Бог....

Здравствуйте. Я-сумасшедший.
Никто не знает, кто я и откуда пришел. Никому не известно мое пустое имя. Даже я сам часто не понимаю, что делаю на этой планете. Зато я вижу сны. Разные сны... ведь сны разные.
Но у меня есть Дом, есть стул, есть хлеб... больше мне не надо.
А когда-то у меня была кошка. А у кошки были глаза, и был хвост.
Теперь нет кошки с ее мягкими лапками, нет снов, а главное уже почти девять дней, как нет меня. Но стул есть, есть хлеб, а в нем дом... а я-сумасшедший.

А еще я - почти самоубийца.

Всю свою такую короткую и бездарную жизнь я прожил в ночном страхе. Страхе - ночном кошмаре, который подобно огромному пауку затаскивал меня в смертоносные сети своей дьявольской игры. Он пришел почти так же, как я из неоткуда и душил меня с первым звуком песен Морфея. Я боялся ночи. Я бежал от нее, как от детской порки. Но все было напрасно.
Действие кофеина, с ужасом для меня заканчивалось, и я, как подстреленная лошадь падал с обрыва прямо в лапы паука. Тот с упоением втыкал в меня все свои убивающие жала и сосал....
Вот такие я вижу сны.
В один прекрасный момент я понял, что больше мое иссосанное тело не сможет противостоять, и я сдался.
Я решил заснуть вечным сном.
Всегда любил людей, уважающих классику, но никогда не любил себя - поэтому классиков не читал. Право выбора Способа смерти я решил предоставить подруге по имени Судьба.
Судьба подсказала.
И мои ноги понесли меня на Московский вокзал. Почему именно туда? Все просто...
Я - сумасшедший.

«Люди пришли за кулисы театра. Здесь лежали старинные вещи.....человек заходит какую-то щель и идет по ночному кварталу подслушивая и подглядывая.. Он видит музей закрытый и в другом окне раздается веселая детская музыка. Вдруг на свалке пошел дождь...»*

Представьте себе, я стою уже на самом краю платформы ... через несколько секунд тут уже должен быть поезд-освободитель. И я (уж не знаю, какой бес попутал) решил обратиться к Богу. Так на всякий случай. Вдруг повезет, и в рай попаду. Обратился я к нему со словами, что мол, если есть еще на земле кто-то или что-то ради кого стоит пожить - дай мол знать. (До поезда - пять секунд)
Извините, я уже сказал вам, что я э-э-э-э не... совсем нормальный?

«беседка. Стоит несколько грязных людей. Тетка бежит, как угорелая от туда, а мальчик направляется к ней. В беседке спрашивают, купил ли мальчик мороженое. Мальчик говорит «да». Главарь уродливых людей кричит, что бы член его семьи не купался под кислотным дождем... старик говорит, что знает выход и, что он не далеко. Дождь кончился и они пошли»

В тот самый момент я увидел ее, поезд на всех порах уезжал и увозил с собой мою не сбывшуюся мечту об освобождении. Сначала это были ее глаза... безотчетные и немые.
Затем был бархат ее рук, запах зеленого чая и земляники. А потом все как-то встало на свои места. И мне стало понятно, что паук больше не придет. Он просто не посмеет появиться рядом с ней.
А я был рядом ...
Я не представляю себе другого человека. Нет такого.

Мы жили в крохотной квартире с небольшим окном под самой крышей. Это был Мой дом, с одним стулом и черствым хлебом...

Я очень дорожил Ею. Она была послана мне Богом - это я знал точно. Я также знал, что она избавила меня от кошмара. И лишь одному вопросу был запрещен вход в мое сознание - вопросу, а люблю ли я ее?
Но была осень и была зима. Она убегала на рассвете, и я начинал рисовать свои картины.
Она убегала каждое утро, я не знал куда. Но я точно знал, как только скроются лучи она - босоногая, мокрая, озябшая, с простудой налегке - опять будет стоять у моих дверей.
И я опять принесу ей полотенце, напою горячим чаем и дам отцовский подзатыльник...

«но музея там не было, а осталась комната до ремонта, подошел к окну, где была песня, а там грязная койка и на ней грязная одежда.
И он понял, что заблудился. Все начали плясать в круг его и он, тоже обезумев начал плясать с ними».

Однажды ее не было несколько дней. Я не мог рисовать, не мог есть... я вообще просто не мог.
Взглянул на ее портреты. Отвернулся, противно стало.
Сказал себе, все в последний раз! Уложил спать холодную, босую...
Утром страшно стало. Впустил в сознание вопрос... испугался, до этого вообще-то никого не любил.

А она опять ушла. Вскрыла все секреты-вены маленьким перочинным ножичком. Сказала «мяу!» на прощание...

Я взял и распорол все картины - сны в красках. Продал мольберты.
Больше не вижу снов. Трус, наверное. Купил печатную машинку и сел печатать своего паука: «...Люди пришли за кулису театра...»

Нет кошки. Она опять гуляет. Нет снов - она их с собой забрала.
Нет меня - я сам себя отдал.

Но есть дом, в нем стул и мертвый хлеб. А Я - сумасшедший, потому что Есть кошка...

Октябрь 2003

Отредактировано Olga Gavva (2007-02-02 16:15:59)

0

105

Ф. М. Достоевский.
Идиот.

http://ilibrary.ru/text/94/p.6/index.html

Наконец ее отрепья стали уж совсем лохмотьями, так что стыдно было показаться в деревне; ходила же она с самого возвращения босая. Вот тут-то, особенно дети, всею ватагой, — их было человек сорок с лишком школьников, — стали дразнить ее и даже грязью в нее кидали. Она попросилась к пастуху, чтобы пустил ее коров стеречь, но пастух прогнал. Тогда она сама, без позволения, стала со стадом уходить на целый день из дому. Так как она очень много пользы приносила пастуху и он заметил это, то уж и не прогонял ее и иногда даже ей остатки от своего обеда давал, сыру и хлеба. Он это за великую милость с своей стороны почитал. Когда же мать померла, то пастор в церкви не постыдился всенародно опозорить Мари. Мари стояла за гробом, как была, в своих лохмотьях, и плакала. Сошлось много народу смотреть, как она будет плакать и за гробом идти; тогда пастор, — он еще был молодой человек, и вся его амбиция была сделаться большим проповедником, — обратился ко всем и указал на Мари. «Вот кто была причиной смерти этой почтенной женщины» (и неправда, потому что та уже два года была больна), «вот она стоит пред вами и не смеет взглянуть, потому что она отмечена перстом божиим; вот она босая и в лохмотьях, — пример тем, которые теряют добродетель! Кто же она? Это дочь ее!», и всё в этом роде. И представьте, эта низость почти всем им понравилась, но... тут вышла особенная история; тут вступились дети, потому что в это время дети были все уже на моей стороне и стали любить Мари.

0

106

Женя Крейн
Вдвоем

http://magazines.russ.ru/bereg/2005/10/kr4.html

Познакомились на железнодорожной станции. Он возвращался домой; она пришла, как ходила все лето. Как на праздник шла; из города – на станцию, провожать поезда. Убегала из дома, уходила потихоньку, втайне от матери. Снимала туфли и опускала босые ноги в теплую пыль на обочине. Пыльное облако плыло следом. Город маленький, в степи. Евреев человек двести. Все друг друга знают. Ей семнадцать. Красивая еврейская девочка. Большие, чуть выпуклые глаза с поволокой. Синие. Высокая, волосы пышные, рыжеватые.

Он ее чуть ниже. Кривой нос. Жесткое, худое, скуластое лицо. Обшарпанный чемодан. Перекидывает из одной руки в другую. Мышцы на руке надуваются от напряжения. А что может быть в чемоданчике дембеля? Гантели?

У нее веки тяжелые. Светлые ресницы. Она опускает глаза, словно стесняется. А потом уже и не опускает. Слушает, засматривается ему в лицо. Интересно ей. Он везде бывал, все видел. Он – бывалый. А она нигде не была, ничего не видела. У него уже целая жизнь и армия позади. У нее – только уроки музыки. Учит ее тетя Фая, мамина троюродная сестра. Она – одна дочка, любимая, единственная. Отец умер, только мама осталась. Он – из большой семьи, старший сын. Передумал и домой возвращаться не стал. Слез на станции, которая приглянулась. Увидел рыжеватую макушку, профиль, косынку на шее. Волосы отсвечивали в лучах садящегося солнца. Увидел и спрыгнул на откос. Там и платформы-то не было. Даже и не станция. Так, остановка в степи.

Пошли вместе в город. Следом за ними – хозяйки с корзинами. В корзинах теплая картошка и яйца. Она ушла вперед, он – чуть позади. Глядел на ее босые ноги, на развивающийся подол легкого ситцевого платья в мелкий цветочек. Она шла, размахивая левой рукой, в которой несла свои туфли. Время от времени наклонялась, чтобы сорвать травинку. Покусывала стебелек, потом бросала на дорогу, нагибалась, срывала новый. Он все время говорил, рассказывал о разных городах, о себе. Она слушала, ветер шевелил ее волосы, солнце садилось за степь.

0

107

В.Великович
  Дача

http://world.lib.ru/w/welikowich_w_b/dachalalidoc.shtml

В нашем дачном детстве мы весь день в хорошую или плохую погоду ходили босиком. Какой приятной ощущалась земля под нашими босыми ногами. Лужи казались всегда теплыми, грунт в луже был мягким и нежным и ласкал твои босые ноги. Только вечером после ужина перед тем, как идти танцевать или просто гулять по поселку, мы мыли ноги и одевали какую-то обувь. С водой в то время на нашей даче были проблемы. Всего один колодец и тот достаточно далеко. Воду всегда экономили, поэтому обычно прямо на улице ставился таз с теплой ( а чаще холодной) водой, в котором мы, дети, по очереди мыли ноги. Купаться мы ходили на речку Клязьма. Когда-то, еще до войны, там была плотина, Для того, чтобы попасть на пляж, надо было перейти на другой берег Клязьмы по длинному-длинному деревянному мосту. Как правило это кончалось тем, что кто-нибудь обязательно засаживал занозу в свою голую ступню и, возвращаясь домой, со страхом думал о предстоящей страшной процедуре вынимания этой занозы с помощью швейной иголки, предварительно обожженной на огне спички.

0

108

Не про девушку, правда, но до кучи

Гурфинкель А.И.
Притяжение солнца

http://world.lib.ru/g/gurfinkelx_abram_ … /sol.shtml

Таким вот образом мне достались чудесные синие, с пуговкой сбоку, девичьи расклешенные шорты-плиссе. Слов таких я тогда, естественно, не знал, но все лето именно этот предмет составлял всю мою экипировку. Существенным недостатком было полное отсутствие карманов, с чем пришлось примириться. Зато купание, загар и солнечные ванны без ограничений и без переодеваний.
   Обуви не было вовсе, коже на ступнях к концу лета были не страшны ни раскаленные камни, ни горячий бетон или песок. Даже не всякая колючка могла достать до чувствительных глубин. Ушибы и порезы, конечно же, случались, но это была плата за огромное количество преимуществ босых ног: обувь надо чистить, снимать, ремонтировать, ее попросту могут спереть пока ты купаешься и т.п. Сегодня под девиз "Ближе к природе" подведена основательная теоретическая база. А мы ходили голые и босые, ели сырые овощи, незрелые фрукты и загорали до лилового оттенка без всяких научных обоснований. Добавлю еще, что и разгрузочные дни тоже применялись без рецептов врача, а исключительно по причине стойкого отсутствия продуктов.

0

109

Светлана Шенбрунн
Лето 1951 года
http://magazines.russ.ru/studio/2004/8/sh1.html

Я так и спала в платье. Мне теперь даже одеваться не надо. А сандалии я никогда не надеваю, всё время хожу босиком. Сандалии у меня есть, но они просто так, для красоты, стоят в тумбочке. Я их ненавижу. У всех девочек есть нормальные туфли или босоножки, а у меня эти сандалии. Неважно, какая разница, я привыкла ходить босиком. Нужно только причесаться и заправить постель. Немножко кружится голова, но ничего, не страшно...
………

Родительский день. Мы все в пионерских формах – и девочки, и мальчики: темный низ, белый верх. Сестра-хозяйка выдала нам белые кружевные покрывала и такие же белые кружевные накидки на подушки. Палата сделалась нарядная, кровати похожи на снежные сугробы. Или на пирожные бизе, присыпанные сахарной пудрой.
– Ты почему босиком? – ловит меня Вера Алексеевна.
– Я всегда босиком...
– Всегда меня не интересует! – сердится она. – Меня интересует сегодня. У тебя что, нету обуви?
– Есть...
– Так иди и немедленно обуйся!
Что делать, придется надеть эти несчастные сандалии. Действительно, не зря же я их привезла, хоть один раз нужно надеть. Хоть они и очень противные.

………

Траву вдоль речки уже скосили и в поле что-то сжали – не то рожь, не то овес. Света Федина говорит, что это был овес. Но зачем им овес? Это лошади едят овес, но я что-то не видела тут лошадей. Может, чтобы варить овсянку?
Мы идем через поле напрямик к морковным грядам. Не очень-то приятно ходить босыми ногами по жнивью, но ничего, можно приспособиться – я умею ставить ногу не сразу на всю ступню, а подгибать вбок и приминать торчащие из земли стебли, тогда не так колется.

0

110

Просто золотые отрывки.
Вельсунг! Мне все же важно, чтобы Вы ответили--согласны ли стать Министром по делам музейных коллекций в кабинете министров нашего босоногого княжества

0

111

Olga Gavva

согласны ли стать Министром по делам музейных коллекций в кабинете министров нашего босоногого княжества

:)
Мне, честно говоря, все равно. Пусть буду министром ...

0

112

Приятно, что Вы ответили

0

113

Я ту тему просто вообще не читаю. Поэтому был не в курсе.

Главное - чтоб не ассенизатором :)

0

114

В Антарктиде нет проблем с ассенизацией, поэтому и эта профессия у нас будет почетна. Хотя я не жду в ближайшее время замещения таких вакансий

0

115

Ладно, прекращаю флудить :)

ГРИГОРЕНКО Т.Д.
ВЕТЕР СУДЬБЫ

http://grigam.narod.ru/vetersud/i35/i35.htm

Начала налаживаться нормальная жизнь. Что только не пришлось делать Тамаре, чтобы как то жить. Все поменяли что только можно было. Ездила в Харьков, чтобы продать последнее платье и туфли, за которые купила с трудом два куска мыла и соли пять стаканов. Она надеялась продать их у себя на базаре, чтобы купить что-нибудь съестного, но на обратном пути у нее все это украли. И она приехала домой без всего, голодная и убитая.

Свекровь где-то раздобыла мешковины и сшила Тамаре юбку. У нее появилось чувство наготы, какой-то навязчивый бред. Ей хотелось из воздуха, из невидимых ниток сплести что-то на тело. Она ходила рано утром в колхоз по утренним заморозкам босая. Работала на подсобном хозяйстве, пахала на немецком битюге землю под картошку.

0

116

Юрий Сергеев
Калитка

http://www.rusidea.ru/?part=137&id=2670

Аня с песнями поливала капусту в огороде. Носилась вихрем с полными цибарками воды от колодца к грядкам, босая, с подоткнутым за пояс подолом юбки. В шестнадцать лет весело жить на белом свете, нет угомона, ни в чём...

==============

http://www.amursk.ru/az/06/1206/061206.htm

   У моего отца Василия Шевчука был брат Мирон. Невесту ему сосватали с имечком Прасковья. Эта моя тётка Параска, как все в родне её называли, была чудо как уверена в себе. Не боялась ни быка, ни кабана, ни гусака, ни свекрови даже. Очень любила украшения: какие-никакие, но серёжки обязательно носила и непременно на шее, нет – на груди у неё побрякивали крупные бусы. Родня и соседи подшучивали над этой её страстью наряжаться, ей всё нипочём.
   Однажды летом возвращались с поля невестки, их мужья, соседи. Попавшаяся на пыльной дороге малявка, зачарованно глядя на голубое сверкание стекляшек на груди тётки Параски, изумлённо произнесла: «Босиком, а в ожерельях!» Босиком-то в деревне все ходили с начала тепла до холодов. Я и сама своё босоногое детство помню, ведь сандалии обувала исключительно тогда, когда шла в библиотеку. И сейчас на даче хожу босая. Без ожерельев, разумеется.

=================

И это не знаю куда поместить – воспоминания одного старого уже писателя о своем босоногом детстве

http://www.piter.orthodoxy.ru/zads/n008/ta010.htm

0

117

http://russianvesta.narod.ru/zasol.html

Веста выбежала на улицу. Ее светлые вьющиеся волосы до колен закрывали тело. Длинные загорелые босые ноги привычно ступали по росистой траве. Она подошла к большой березе, обхватила ее руками, прижалась к ее стволу гибким телом и мелодичным голосом заговорила нараспев:
- Береза - березонька, мать моя белолицая! Возьми мои горести, возьми мои болести, отправь их к черным духам, а дай мне, мать моя березонька, силу великую, здоровье крепкое! Приласкай меня, мать-березонька, отгони мысли черные! Обними меня крепко-накрепко! Дай мне, матушка, день удачливый!
Борей услышал слова девушки, подул с севера, качнул березу белую, зашептали листья зеленые, обняли ветви плечи девушки, коснулись нежно щек ее.
-Спасибо, мать-береза белая!
Веста, пятясь, отошла от березы, потом бросилась в высокую траву и стала кататься в ней, мокрой от росы, подминая ее под себя. После такой процедуры вскочила на ноги, вбежала в дом. Через некоторое время вышла снова. На ней уже была короткая кожаная юбка, такая же накидка.

0

118

Федор Михайлович Достоевский
Братья Карамазовы

http://www.lib.eparhia-saratov.ru/books/05...amazovi/17.html

Эта Лизавета Смердящая была очень малого роста девка, "двух аршин с малым", как умилительно вспоминали о ней после ее смерти многие из богомольных старушек нашего городка. Двадцатилетнее лицо ее, здоровое, широкое и румяное, было вполне идиотское; взгляд же глаз неподвижный и неприятный, хотя и смирный. Ходила она всю жизнь, и летом и зимой, босая и в одной посконной рубашке. Почти черные волосы ее, чрезвычайно густые, закурчавленные, как у барана, держались на голове ее в виде как бы какой-то огромной шапки. Кроме того, всегда были запачканы в земле, в грязи, с налипшими в них листочками, лучиночками, стружками, потому что спала она всегда на земле и в грязи. Отец ее был бездомный, разорившийся и хворый мещанин Илья, сильно запивавший и проживавший уже много лет в роде работника у одних зажиточных хозяев, тоже наших мещан. Мать же Лизаветы давно померла. Вечно болезненный и злобный Илья бесчеловечно бивал Лизавету, когда та приходила домой. Но приходила она редко, потому что проживала по всему городу как юродивый Божий человек. И хозяева Ильи, и сам Илья, и даже многие из городских сострадательных людей, из купцов и купчих преимущественно, пробовали не раз одевать Лизавету приличнее, чем в одной рубашке, а к зиме всегда надевали на нее тулуп, а ноги обували в сапоги; но она обыкновенно, давая все надеть на себя беспрекословно, уходила и где-нибудь, преимущественно на соборной церковной паперти, непременно снимала с себя все ей пожертвованное,— платок ли, юбку ли, тулуп, сапоги,— все оставляла на месте и уходила босая и в одной рубашке по-прежнему. Раз случилось, что новый губернатор нашей губернии, обозревая наездом наш городок, очень обижен был в своих лучших чувствах, увидав Лизавету, и хотя понял, что это "юродивая", как и доложили ему, но все-таки поставил на вид, что молодая девка, скитающаяся в одной рубашке, нарушает благоприличие, а потому, чтобы сего впредь не было. Но губернатор уехал, а Лизавету оставили как была.

0

119

Знакомьтесь с новым пополнением--откытием раздела "Цитаты"
http://dirtysoles.ru.net/art_literature_quotes.html

Мне непонятно, почему Вы, Ольга, опубликовали на своём сайте ЭТО?
Сплошная грязь, причём не та, что на босых пятках, а то, которая в порнухе: так и представляю себе главного героя этого произведения, как дегенеративного мужлана, с пониженым уровнем интеллекта, но с повышенной сексуальной озабоченностью. Её у него на нескольких мужиков хватит.

оказалось, что у него не стоит бычий хуй

Напиши он такое на форум - его следовало бы забанить!

а тут, понимаешь, все в говне, как в жизни

Ну, если сам говно, то это вполне естественно!
Правда непонятно, почему давить босой ногой коровью лепёшку - естественно? Обычно, даже в обуви г... не давят, брезгуют. А босиком тем более. Кстати, коровью лепёшку всегда можно обойти.

Вот не надо! Вот Рождество-то я запомнил на всю жизнь! Точнее, Новый год. То есть приходят к вам в Изнакурнож друзья и подруги, все выпивают и веселятся, слушают архаич-ный джаз, би-боп и кул. Потом, естественно, шампанское, потом водочка и уральские пель-мешки, девушки помогают на кухне, все как у людей. Но избушка же, все воды сливаются в умывальников начальник, а там, в нутре, неонка и простое поганое ведро присунуто, подвы-пивший хозяин не ловит мышей и бух туда всю кастрюлю из-под пельменей! Ну и оппаньки. Поток горячей воды из-под умывальника, и вдруг одна отважная девушка в праздничном прикиде, прическе, при маникюре, цацках и брюликах, хватает тряпку и, несмотря на увеще-вания хозяина, все подтирает, а у меня на кухне - это, знаете ли, не у вас на кухне! После этого я просто обязан был на ней жениться. И женился.

Тут она подняла другую ножку и так же оценивающе осмотрела. Я тоже глянул. Это было круто. Это была типа крутая грязная ножка, влекущая своей условною красой. Но дело-то не в этом, а в том, что я затаился, и гадаю, - будет она сейчас мыть пол, или нет. И я прикидываю, что ведь заняться влажной уборкой - удачное решение проблемы пола, можно избежать постели сейчас, а к ночи она всяко проветрится. Но то я. А она, конечно, смотрит на это иначе. У нее вообще странное отношение к влажной уборке. Она устраивает ее не для того, чтобы испачкать руки и ноги, а если повезет - и попку, а для того, чтобы, наоборот, стал чистым пол, что, как понятно из присказки, наоборот плохо.

Короче, мы пошли в сарай, и она еще приговаривала, что подчиняется насилию и не-сет тяготы и лишения семейной жизни и женская доля такая. И, в общем, она типа ничего не хочет, ну ладно, я так быстренько, а потом оказывается, что она передумала и захотела, ну, здравствуйте, девочки! А зачем я тогда кончал? Я лично никуда не торопился. Еще хорошо, что она давно не мылась, а то бы я мог второй раз и не захотеть. Вот вам и мораль, что оди-наковое одинаковому - рознь.

И это вечно бухающее и трахающееся чмо называется писателем? Данная сцена вообще у меня вызывает тошноту.

Моё мнение: этому "произведению" место на порносайтах, зачем опускаться до такой дряни?!

Отредактировано Alex (2007-02-02 22:12:51)

0

120

Инсарова Нина Григорьевна
Звездный блюз

http://zhurnal.lib.ru/i/insarowa_n_g/blues.shtml

Я жила в маленьком домике на опушке. Нахальные елки подступали к самому крыльцу, иногда их приходилось отгонять. Но зато там не было ветра. Все лето я ходила босиком, а зимой варила глинтвейн из деревенского вина и сушеных ягод. Он получался не совсем настоящим, зато был сварен на живом огне

0


Вы здесь » dirtysoles » Общество грязных подошв » Образ босоногой девушки в литературе