Вспоминает Юлия Кушина из Твери:

В детстве, приехав в деревню, сразу нафиг снимала обувь и надевала только в крайнем случае, например, если в лес идти (а если в рощу, то даже и не парилась). Пятки за лето становились прямо деревянные. Запросто ходила и по стерне в поле, и по гравию у железной дороги... Так не хотелось в городе снова обуваться, да куда денешься. Но в том городе босиком ходить можно было. А тут, где я теперь живу... Тут ПРИНЯТО плевать на землю, стёкла битые валяются... Но однажды я шла босиком под ливнем, когда у меня развалились босоножки. На меня смотрели как на сумасшедшую😋, даже машины бибикали (эка невидаль!) , а я шагала довольная.

Не без чувства неловкости садились мы вместе со всей семьей Кирьяковых за завтрак, обед и ужин, предварительно долго отказываясь и клянясь всеми святыми, что мы совершенно сыты, что не мешало нам за обедом наворачивать вкусный борщ и голубцы в сметане, которые замечательно готовила мадам Кирьякова с помощью своей дочки, маленькой скучной девочки с бесцветными льняными волосами, подобранными круглой целлулоидной гребенкой из числа тех, какие носили воспитанницы епархиальных училищ и сиротских приютов. Эта девочка была хоть и недурна собой, но так скромна, молчалива, незаметна, а главное скучна, что я даже не обратил на нее внимания, и в моей памяти она так и осталась девочкой без имени, в ситцевом платье, имевшей привычку почесывать одну пыльную босую ножку другой пыльной босой ножкой.

/ В. Катаев "Волшебный рог Оберона"

Какая прелесть! Катаев, вообще мастер описания деталей жизни. А тут, просто живой образ. Он пишет, что не обращал на девочку внимания, но это почёсывание её пыльных босых ножек, одной о другую, ему вспоминается, даже спустя 60 лет.😁

https://rodnaya-vyatka.ru/blog/4948/135060

"Неужели мне семьдесят лет?! Говорю и не верю сам себе. Куда девалась середина длиною в тридцать лет? Помню первые тридцать, помню последние десять, а куда девались остальные? Почему так быстро пролетели?.. Какая короткая жизнь!.. С гулькин нос… Особенно по сравнению с той, казавшейся бесконечной, когда мальчишкой бегал босиком по лужам в дождь, а бывало, и по снегу без страха, озорно, со свистом из бани в снег, в сугроб, на морозе нырнешь, перевернешься, словно летом в реке, и опять на полок, в парную… и веником, веником… Снег голые подошвы обжигает, точно как если наступишь на погасший костер, в котором тлеют под серым пеплом красные угли! И ничего! Только и крикнешь: ух ты! ох ты! вот это да!

И теперь я говорю: вот это… да! Когда оглядываюсь назад, на эту жизнь, которая началась, кажется, только вчера… Кого из своих ровесников ни спрошу, у всех один и тот же вопрос к самому себе: как, когда проскочила, пронеслась, пролетела, проскользнула, промчалась…

Пересматриваешь старые фотографии, свидетели прожитых лет… Если бы не моя профессия, их могло бы и не быть. У артиста только и остается, что фотографии. Да память тех, кто видел тебя и запомнил. Но не подойдешь же к живому свидетелю и не спросишь: «Каким я был?» Подумают, что «тронулся». А могут и не узнать… Мне рассказывал мой учитель, известный артист: «Я сидел в скверике против памятника Долгорукому, а рядом сидел старичок… Мы разговаривали… И вдруг он говорит мне: ваш голос мне напоминает одного замечательного артиста… Его теперь уже нет. Это артист МХАТа 2-го». И спрашивает меня, помню ли я этот театр… Ну как же, конечно, помню, отвечаю я ему. «Так вот, — говорит старичок, — был артист Готовцев… кажется, Владимир Васильевич… Ох, какой был артист, теперь таких уже нет». Мне приятно было слушать про себя, мне хотелось как можно больше узнать… Молчал и слушал… Так я ему и не назвался… Долго сидели, но ему и в голову не пришло, что я живой сижу с ним рядом и слушаю воспоминания о себе». Владимиру Васильевичу было тогда девяносто лет».

15 января, исполнилось 107 лет со дня рождения Евгения Лебедева, выдающегося русского артиста.

Пишет Ксения из Владимирской области:

В детстве все лето ходила босиком в деревне, в том числе по лужам, в том числе играла в футбол босиком))