dirtysoles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dirtysoles » Общество грязных подошв » Босоногие наказания


Босоногие наказания

Сообщений 361 страница 390 из 1000

361

Мдам, теперь ещё и гуро... Может мне сюда картинок с босыми мальчиками и девочками, которых тентакли насилуют скинуть?

Без порно? Образец можно?

Насилуют без порно? На такое способны только тентакли

0

362

Мдам, теперь ещё и гуро... Может мне сюда картинок с босыми мальчиками и девочками, которых тентакли насилуют скинуть?

Без порно? Образец можно?

Насилуют без порно? На такое способны только тентакли

Насилуют, но нам показывают не все.

0

363

Проклятая книга
Дарья Иволгина

     Милагроса не боялась  того,  что  обычно  страшило  людей,  попавших  в
застенки инквизиции. Она не боялась позора. Напротив - она  жаждала  позора!
Пусть все ее видят - в странном  одеянии  кающейся  грешницы,  с  непокрытой
головой,  с  распущенными  волосами...   Или   остриженными   наголо?   Тоже
великолепно! У нее красивая форма черепа - так  утверждал  Фердинанд.  И  ее
лицо будет казаться странным, поразительным, а глаза сделаются еще больше.
     Она будет громко смеяться... Или петь?  Может  быть,  у  нее  получится
протанцевать весь путь до эшафота.
     Но потом... Неужели она умрет? Мысль об этом время от времени приходила
Соледад в голову, но она тотчас отгоняла ее. Что за глупости! Как может она,
Соледад, умереть? Разве не дьявол - ее отец? Разве  дьявол  допустит,  чтобы
нежное тело его дочери пожрало пламя?
     Нет, во время этого аутодафе произойдет нечто грандиозное. И даже  если
это будет смерть - что ж, за гранью  бытия  Соледад  увидит  своего  отца  и
узнает наконец имя своей матери.
     И если мать еще жива - ее ждут интересные встречи с духами!
     Соледад сможет являться и  бедному  Джону  Ди,  который,  вероятно,  не
оставил надежды сотворить из свинца золото. Морочить этого "материалиста"  с
душой мистика - одно наслаждение.
     Поэтому  тюремные  служащие,  которые  явились  подготовить  осужденную
ведьму к акту покаяния, застали Соледад отнюдь не угнетенной, опечаленной  -
как можно было бы предположить, учитывая все обстоятельства, - напротив, она
была очень возбуждена.
     - Ну, что же  вы?  -  жадно  спросила  Соледад,  не  тратя  времени  на
приветствия. - Принесли?
     Она уставилась  на  их  руки,  ожидая  увидеть  одежды  кающейся.  "Так
принцесса встречает горничных, которые явились подготовить ее для  бала!"  -
изумленно подумал один из стражей. А другой угрюмо проговорил:
     - Вставай, идем. Тебя ждут.
     - Но... - Она чуть замешкалась. - Разве меня не будут стричь наголо? Не
наденут на шею дроковую веревку, как положено? Не станут  меня  переодевать?
Никто не даст мне в руки свечу? Как же я примирюсь с Церковью?
     - Молчи и иди за нами, - бросил стражник.
     Сбитая с  толку,  Соледад  встала,  подобрала  юбки  и  зашагала  между
стражниками по коридору: один страж впереди, другой сзади. "Может быть,  это
вовсе не стражи, - мелькнуло у  нее  в  голове.  -  Кто  знает!  Может,  это
переодетые друзья...  Пришли  спасти  меня,  увести  из-под  самого  носа  у
святейшей инквизиции! Забавно..."
     Однако ее ожидания были обмануты. Ее ввели  в  большой  зал  трибунала.
Народу собралось  множество.  В  открытых  дверях  толпились  люди,  которым
дозволялось присутствовать при  чтении  приговоров.  Богато  одетые  дамы  и
кавалеры сидели на скамьях. Кафедра,  вроде  церковной,  была  занята  сразу
несколькими высокими духовными лицами, а за столом, накрытом красным сукном,
заседали инквизиторы и с ними  еще  один  человек  в  капюшоне,  чьего  лица
Соледад не могла рассмотреть.
     Ей показалось, что человек этот ей немного  знаком...  Они  встречались
недавно, но ничего определенного она вспомнить не могла. И очень  жалела  об
этом, потому что богатый жизненный опыт научил  Соледад  нехитрому  правилу:
если среди множества богатых лиц один человек одет просто  -  он-то  и  есть
самый главный. Когда в книге все буквы заглавные, бросается в глаза  обычная
строчная.
     Ее удивило и даже шокировало, что никто не обращает  на  нее  внимание.
Все взоры были прикованы к другой женщине! Эта женщина, босая, в санбенито и
с картонной митрой на голове, с дроковой веревкой на шее и  светильником  из
зеленого воска в руке, заняла место, по праву принадлежащее ей, Соледад!
     Она стояла, широко расставив ноги, и  улыбалась.  Дерзко  и  бесстрашно
улыбалась прямо в лицо святейшим отцам!
     Кусая губы, Соледад стояла у стены  и  рассматривала  нахалку,  которая
узурпировала ее место. Женщина не была слишком молода - она  приближалась  к
тридцати годам. (Тот же возраст, что и у Соледад!) Нельзя ее было назвать  и
писаной красавицей. Удлиненное лицо, темные глаза, темные волосы. Кстати, ее
не остригли. Волосы  падали  из-под  митры  и  чуть  завивались  на  концах.
Эффектно!
     Санбенито  ей  даже  шел.  Само  название  -  "санбенито"  -   означало
"священный мешок". Эта одежда, напоминающая нарамник, тесно облегала тело  и
спускалась только до колен. Так было сделано  специально  -  чтобы  позорное
платье кающегося не перепутали с обычной монашеской рясой,  на  которую  оно
было похоже.
     Босые ноги женщины выглядывали из-под подола просто  очаровательно.  Ну
как пережить такое? Соледад еле слышно застонала, но даже это  не  заставило
стоящих рядом взглянуть на нее. И стражники тоже не обернулись на  стон.  Им
было все равно. Они глазели на ту, в желтом санбенито!
     Ну как нарочно! Черные локоны на желтом сукне!  Крест  святого  Андрея,
нашитый на одежду, подчеркивал грудь красивой формы.
     Вообще опытный человек  того  времени  легко  мог  по  форме  санбенито
определить, к какому разряду грешников  относится  тот  или  иной  кающийся.
Например, те, кто был объявлен "слегка заподозренным в ереси" и присужден  к
произнесению отречения (такие люди освобождались от церковных наказаний,  то
есть их не сажали в монастырь на строгий пост до конца  жизни,  а  отпускали
под надзор приходского священника), -  такие  носили  "самарру"  -  дословно
"баранью шкуру". Самарра представляла собой  нарамник  из  желтой  шерстяной
ткани без андреевских крестов.
     Если осужденный произносил отречение  как  "сильно  заподозренный",  он
носил половину этого креста. Если же он произносил отречение как "формальный
еретик", то носил целый андреевский крест.  Так  одевались  только  те,  кто
после примирения с Церковью сохранял себе жизнь.
     Но имелись и другие санбенито - для осужденных на смертную казнь.  Тот,
кто был некогда прощен и примирен с Церковью, а затем вновь  впал  в  ересь,
назывался "рецидивистом"  и  подлежал  смертной  казни.  Такая  участь  была
неизбежна, как бы сильно ни выглядело его раскаяние.  Если  таковой  все  же
примирялся с Церковью, то его не сжигали  живьем,  но  удушали  перед  самым
костром, после чего предавали огню труп.
     Те из смертников, кто покаялся до суда, носил простой желтый  нарамник,
полный андреевский  крест  рыжего  цвета  и  круглый  пирамидальный  колпак,
известный под именем "короза". Он шился из той же ткани, что и санбенито,  и
с одинаковыми крестами, но без изображения языков пламени.
     Второй вид предназначался для тех, которые были присуждены к  выдаче  в
руки светской власти (церковные власти палаческих функций самостоятельно  не
осуществляли, предоставляя это дело "мечу светскому"),  но  покаялись  после
осуждения.  Одежду  их,  кроме  обычных  крестов,  украшали  языки  пламени,
обращенные вниз, - в знак того, что сожжены будут тела после удушения.
     Третий же вид  санбенито  уготовлялся  тем,  кого  считали  виновным  в
окончательной нераскаянности. Все  их  одеяние  было  разрисовано  огненными
языками - в знак того, что носитель такой одежды  будет  непременно  сожжен.
Кроме того на ткани мелькали причудливые и карикатурные фигуры чертей,  дабы
показать, что эти духи лжи вошли и овладели душой виновного.
     Каков  же  был  ужас  Соледад,   когда   она   увидела,   что   одежда,
предназначенная для нее, - самый позорный и самый  страшный  (и  к  тому  же
самый живописный) санбенито - красуется на самозванке!
     Женщина что-то говорила, но ее голоса не было слышно.  Вдруг  откуда-то
из толпы в  нее  полетели  цветы.  Это  были  розы,  увядшие,  с  наполовину
оборванными лепестками. Цветы взметнулись в воздух и медленно упали,  осыпая
санбенито и укладываясь под босые ноги осужденной.
     Стражники тотчас схватили какого-то человека и потащили его  вперед,  к
столу трибунала. Он выкрикивал непонятные слова и сердился.
     Соледад не выдержала. Оттолкнул алебарду ближайшего к ней  стража,  она
кинулась вперед.
     - Это я! - закричала она, вне себя от гнева. - Это  я  все  сделала!  Я
извела ребенка госпожи Мендоса, когда та согрешила с мавром! Что, не так?  Я
помогла дворовой девушке господина Суньига, когда та...
     - Молчать! - приподнявшись над стулом, рявкнул один из инквизиторов.
     - Я не буду молчать! Кто она такая? Почему  на  ней  мое  санбенито?  Я
привезла из Англии две опаснейшие книги, которые были найдены в  саду  моего
учителя! Я привезла оттуда кристалл, с помощью которого  я  разговаривала  с
духами! Я знаю все и обо всех! Мне достаточно взглянуть на  человека,  чтобы
понять, кто он и что из себя представляет!
     - Подумаешь, пара книжонок,  -  протянул  господин  главный  инквизитор
Санчес. - Да на них никто и глядеть не хочет.
     - А другие книги? Я нашла не только эти! Поищите-ка в доме Суньига, том
самом, где я избавила от позора их старшенького сына!  Поищите!  Вы  отыщете
там не только труп глупой служанки.  Она  мне,  кстати,  очень  пригодилась,
потому что нерожденный плод, зачатый от знатного человека...
     Тут Соледад заметила,  что  человек  в  капюшоне,  посмеиваясь,  быстро
делает записи. Знакомые крючки и палочки ложились на лист... Стеганография!
     - Что он делает? - завопила она вне себя. - Он пользуется моей  книгой!
Он - еретик! Его надо сжечь!
     - Не тебе, глупая крестьянка, решать, кого сжечь, а кого  отпустить,  -
объявил главный инквизитор Санчес очень  строго.  -  Замолчи  и  отойди.  Ты
произносишь клеветнические и  богохульные  речи,  за  что  тебе  в  подвалах
пыточного застенка дадут... десять ударов плетью.
     - Десять ударов? Без свидетелей? - надрывалась Соледад. - О,  отец  мой
дьявол, как меня здесь унижают! Говорю тебе, недоносок, я привезла в Севилью
десяток  запрещенных  тобой  книг!  Посмотрите  на   задах   старой   церкви
Кровоточащего Сердца! Поройтесь  на  кладбище  Святого  Игнасио!  Эти  книги
рассказывают, как построить летательный аппарат и подняться к облакам, чтобы
встретить там духов злобы поднебесной! В них можно найти рассказ о том,  как
сотворить говорящую мертвую голову, которая расскажет о прошлом и будущем!
     Толпа ахала и ужасалась. О женщине в санбенито и ее странном поклоннике
на время позабыли. А когда вспомнили, то ни  осужденной,  ни  схваченного  в
зале уже не было. Стражники куда-то их увели.
     Впрочем, до них ли было! Соледад сыпала именами,  перечисляла  тайники,
рассказывала о своих магических подвигах. Наконец она замолчала и,  внезапно
ощутив нечеловеческую усталость, села прямо на пол. Ноги больше  не  держали
ее. Странная  сонливость  овладела  ею.  Все  закружилось  перед  глазами  -
большой, полный народу зал, разноцветные флаги, гербы на стенах,  деревянная
фигура святой Варвары, странный человек в простом плаще, который пользовался
запрещенным искусством стеганографии...  Затем  все  это  слилось  в  единое
мутное пятно, из которого  проступила  невыразимо  отвратительная  образина.
Дрожь  узнавания  пронизала  Соледад,  ее  губы  шевельнулись,  но  в  горле
пересохло, и она не смогла произнести ни слова.
     Ее отец дьявол смотрел на нее из глубины отчаяния и страха.
     Самые тяжелые,  неоформленные,  гнетущие  человеческие  чувства,  точно
сваренные в общем адском котле, окружали его  -  как  воды  охватывают  тело
утопленника.
     Он был реален. Он существовал во плоти, и Соледад ощущала на своей щеке
его дыхание. От него пахло серой. Раньше  она  всегда  находила  этот  запах
освежающим, ободряющим, но сегодня он душил ее.
     - Заберите ее в камеру, - прозвучал  чей-то  равнодушный  голос.  -  Ее
следует выпороть и отпустить на все четыре стороны. Это ничтожество не стоит
нашего внимания.
     И Соледад потеряла сознание.

0

364

Дарья Иволгина (настоящее имя - Елена Хаецкая) - вообще наш человек :)

0

365

Вот, блин, цветущие сады мазоха...

0

366

Дарья Иволгина (настоящее имя - Елена Хаецкая) - вообще наш человек :)

А насколько она кинематографична!

Женщина что-то говорила, но ее голоса не было слышно. Вдруг откуда-то
из толпы в нее полетели цветы. Это были розы, увядшие, с наполовину
оборванными лепестками. Цветы взметнулись в воздух и медленно упали, осыпая
санбенито и укладываясь под босые ноги осужденной.
Стражники тотчас схватили какого-то человека и потащили его вперед, к
столу трибунала. Он выкрикивал непонятные слова и сердился.
Соледад не выдержала. Оттолкнул алебарду ближайшего к ней стража, она
кинулась вперед.
- Это я! - закричала она, вне себя от гнева. - Это я все сделала! Я
извела ребенка госпожи Мендоса, когда та согрешила с мавром! Что, не так? Я
помогла дворовой девушке господина Суньига, когда та...
- Молчать! - приподнявшись над стулом, рявкнул один из инквизиторов.

Это же на экран надо, на большой экран :rolleyes:

А помните эту прекрасную сцену?

Отредактировано ppk (2011-11-17 13:04:53)

0

367

Нашел вот такую фото-реконструкцию истории девушки-воровки 18-века, пойманной и сосланной на каторгу/в рабство на Барбадос.
В кандалах и босиком
http://collarmaster.livejournal.com/2971.html

Отредактировано Klenov (2011-11-09 22:18:08)

0

368

Нашел вот такую фото-реконструкцию истории девушки-воровки 18-века, пойманной и сосланной на каторгу/в рабство на Барбадос. В кандалах и босиком
http://collarmaster.livejournal.com/2971.html

Да уж, фотосессия что надо :o

0

369

http://www.10pix.ru/img1/519896/6145145.th.jpg

http://www.10pix.ru/img1/237518/6145154.th.jpg

Сам такие наказания не одобряю, но нашел  :unsure:

0

370

http://www.10pix.ru/img1/519896/6145145.th.jpg

Где же тут наказание????? :o

0

371

http://www.10pix.ru/img1/519896/6145145.th.jpg

Где же тут наказание????? :o

Скорее уж поощрение...  :rolleyes:

0

372

Нашел вот такую фото-реконструкцию истории девушки-воровки 18-века, пойманной и сосланной на каторгу/в рабство на Барбадос.
В кандалах и босиком
http://collarmaster.livejournal.com/2971.html

Лепестки на воде
Кэтлин Вудивисс

Гейдж Торнтон, который в последнее время обнаружил, что бережливость – прямой путь к осуществлению его мечтаний, понял, что несколько минут назад подавил в себе скупость в стремлении заполучить Шимейн О'Хирн. Видя, с какой небрежностью он предложил в обмен на девушку увесистый кошелек, никто бы не догадался, что Гейдж на время отказывался от покупки материалов для строительства корабля. Впрочем, вскоре он надеялся получить плату за мебель, недавно изготовленную для богачей из Уильямсберга. При обычных обстоятельствах эта задержка не обрадовала бы Гейджа, однако теперь ему принадлежала служанка, и он не жалел, что весь минувший год методично обдумывал это приобретение и экономил. Ему небывало повезло: один из замыслов осуществился без изнуряющей работы и медленного продвижения к цели.
Шимейн смирилась с тем, что ее бумаги теперь принадлежали колонисту Гейджу Торнтону. Последующие семь лет жизни ей предстоит подчиняться этому человеку. Она будет вести его хозяйство, присматривать за ребенком, выполнять работу, которую обычно возлагают на прислугу. Ей предстояло еще многое выяснить, но по крайней мере пока положение представлялось приемлемым. Шимейн вздохнула с облегчением – все так быстро и удачно закончилось.
Своему расставанию с «Гордостью Лондона» Шимейн не придавала особого значения, разве что сравнивала его с возвращением из ада.
Гейдж сошел с трапа на вымощенную булыжником пристань и небрежно повернулся, предлагая помощь только что приобретенной собственности. Шимейн бросила опасливый взгляд на протянутую к ней гибкую руку с чистой ладонью и со стыдом вспомнила о собственных перепачканных пальцах. Однако этот человек разглядывал ее ладони всего несколько минут назад и должен знать, к чему ему предстоит прикоснуться. Сконфуженная, Шимейн нехотя дотронулась до его руки с сильными и тонкими пальцами и обнаружила, что та сплошь покрыта мозолями. Как ни странно, кожа показалась Шимейн довольно гладкой, словно смазанной маслом.
Но едва Шимейн шагнула на пристань, все ее мысли вытеснило желание вновь оказаться на досках трапа. Прикосновение ледяного булыжника к ступням вызывало дрожь, порывистый, пронизывающий ветер гулял по каналу между стоящими у пристани кораблями и ближайшими складами, немилосердно трепал лохмотья Шимейн. Ей оставалось только ежиться и стискивать зубы, даже лихорадочные попытки усмирить своевольные юбки были напрасными – подол взлетал, то и дело обнажал ее тонкие икры, надувал и трепал ткань, которая решительно вознамерилась вести себя, как ей вздумается, и обвивалась вокруг ног хозяйки, заставляя ее спотыкаться.
Гейдж всегда восхищался тонкими женскими щиколотками и не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться ими сейчас. В конце концов, прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз потакал этой слабости. Однако Гейдж не знал точно, что больше привлекало его внимание – изящные изгибы икр или багровые рубцы, оставленные на щиколотках кандалами. Ступни и нижняя часть ног Шимейн были испещрены темными пятнами, скорее всего следами недавних побоев. Под взглядом Гейджа девушка неловко подобрала пальцы ног. Он поднял голову и посмотрел Шимейн прямо в глаза.
– У вас нет обуви? – спросил он, искренне надеясь, что ему не придется вновь раскошеливаться. Он нахмурился, мысленно прикидывая, может ли позволить себе такую трату.
Шимейн отвела спутанные пряди волос, которые ветер бросил ей в лицо, и робко устремила взгляд на нового хозяина. Одного вида его нахмуренных бровей хватило, чтобы она испытала необоримое желание броситься наутек.
– Прошу прощения, мистер Торнтон, – пробормотала девушка, ненавидя себя за дрожь в голосе. – Сапожки у меня отняли еще в Ньюгейте сразу после ареста. – Шимейн знала, что ничем не заслужила ареста или позора, но все равно чувствовала унижение от пристальных взглядов нескольких пожилых пар, только что прибывших на пристань. Стараясь не обращать внимания на их откровенное любопытство и жестокий ветер, который пронизывал насквозь едва прикрытое обносками тело, Шимейн сбивчиво объяснила: – Уверяю вас, сэр, я до сих пор сожалею об этой потере. Сапожки были редкостными и очень милыми… Они обошлись моему отцу в немалую сумму – на каждой из крохотных золотых подвесок на голенищах были выгравированы мои инициалы. В то время мне казалось, что благоразумнее отдать их не протестуя. Две женщины, потребовавшие сапожки, были вдвое толще меня, и так спешили обменять их на джин… Я поняла, что погибну, если не подчинюсь им. После этого я порадовалась, что моя амазонка перепачкалась и порвалась. Иначе меня лишили бы всей одежды, и теперь я стояла бы перед вами полунагая.
Карие глаза с янтарными прожилками блеснули, их взгляд обвел Шимейн с головы до ног, выдавая мысли колониста.
– Какая жалость!
– Что вы имеете в виду, сэр? – в замешательстве спросила Шимейн. – Вы сожалеете о потере моих сапожек или о том, что я одета?
Улыбка на его лице вспыхнула и тут же угасла.
– О потере сапожек, разумеется.
Внезапно Шимейн задумалась о том, что за человек купил ее. Может, под внешним мрачным стоицизмом и неприступной сдержанностью скрывается натура повесы, человека с сомнительной репутацией? Неужели Гейдж Торнтон строит насчет нее такие же планы, как и капитан Фитч? Или же он только что проявил чувство юмора? Казалось, он прекрасно знает, чего хочет добиться в жизни, проявляя при этом редкую целеустремленность и пренебрежение к мнению окружающих. Ведь он не обратил ни малейшего внимания на сплетников, зашушукавшихся сразу же после того, как боцман объявил причину прибытия Гейджа на судно. Его ничуть не встревожили пристальные взгляды – по видимому, этот человек уже давно привык к тому, что о нем непрестанно судачат в округе.
Гейдж мимолетным движением коснулся кончиками пальцев рукава Шимейн, оторванного от лифа.
– Если только лохмотья не вошли в моду, я не согласен с вами: вы, можно сказать, почти совсем раздеты.
С мучительным стыдом сознавая, как плачевно она выглядит, Шимейн подтянула материю, прикрывая голое плечо.

0

373

<_<

Отредактировано примардо (2012-01-23 23:35:09)

0

374

Афторша явно позиционирует себя со своими героинями.

Хм...
Ведьмочка-то в книге - главная злодейка...

Впрочем, любой писатель ассоциирует себя со своими героями.
Хаецкая, по крайней мере, пишет хорошо.  :)

0

375

Афторша явно позиционирует себя со своими героинями.

Хм...
Ведьмочка-то в книге - главная злодейка...

Впрочем, любой писатель ассоциирует себя со своими героями.
Хаецкая, по крайней мере, пишет хорошо.  :)

Что пишет хорошо, это хорошо)
Форма важнее содержания, это несомненно. Но все же содержание имеет значение.
Хаецкую я не читал. И не по тому, что я такая возвышенная личность и брезгую подобной литературой.
Читать о женских пытках всегда интересно, мы так устроены, и стесняться здесь нечего.
Только сдается мне, что у нее все только ради этого и писано (извини, с советских времен привычка - высказывать мнения о произведениях, которые не читал  :D ). Но раз мне так кажется, для меня это так и есть.
А читать литературу столь узкой тематики для меня скучно.
А может, срабатывает защитная реакция. Подобное чтение - это всегда игры с собственной психикой, не стоит ими злоупотреблять.

Отредактировано примардо (2011-12-01 10:53:14)

0

376

Читать о женских пытках всегда интересно, мы так устроены, и стесняться здесь нечего.
Только сдается мне, что у нее все только ради этого и писано (извини, с советских времен привычка - высказывать мнения о произведениях, которые не читал  :D ).

Нет, книжка - обычное историческое фэнтези.
Там женских пыток - пол-странички на роман, не больше чем в "Анжелике".

Отредактировано wolsung (2011-12-01 10:55:26)

0

377

Тем более не буду читать.
Чего это за фэнтази без женских пыток?

0

378

На вас не угодишь.
Есть пытки в фэнтези - плохо, нет - ещё хуже.  :D
Не читайте тогда фэнтезятину вообще  :P

0

379

Тем более не буду читать.
Чего это за фэнтази без женских пыток?

мммм... яойное\слешевое?)

0

380

На вас не угодишь.
Есть пытки в фэнтези - плохо, нет - ещё хуже.  :D
Не читайте тогда фэнтезятину вообще  :P

Обещаю и клянусь!

0

381

Тем более не буду читать.
Чего это за фэнтази без женских пыток?

мммм... яойное\слешевое?)

Если это проверка на знание мною этих странных терминов, сразу отвечу - не знаю.
Если это вопрос, нужен перевод.  :(

0

382

Просто юморная попытка ответить на ваш вопрос)

Яой - жанр аниме и манги, повествующий о гей-любви. Хорактерная черта жанра - отсутствие женских персонажей. Абсолютное))) Слеш - тоже самое, но более западное и на бумаге.

0

383

Кошмар какой. Этих персонажей я бы реально запытал до смерти...

0

384

Да обычный жанр женского романа, причем совершенно нереалистичный в плане голубизны...

Но согласитесь, если там нет женских персонажей, то и пыток их быть не может)))

А вообще из этого жанра столько ржача получить можна)

0

385

Читать о женских пытках всегда интересно

а, теперь все окончательно подтвердилось, хотя и с самого начала было очевидно...

0

386

Читать о женских пытках всегда интересно

а, теперь все окончательно подтвердилось, хотя и с самого начала было очевидно...

Что, правда интересно? :blink:

0

387

Читать о женских пытках всегда интересно

а, теперь все окончательно подтвердилось, хотя и с самого начала было очевидно...

Что, правда интересно? :blink:

Что Вы удивляетесь? У каждого свои интересы  :ph34r:

0

388

Читать о женских пытках всегда интересно

а, теперь все окончательно подтвердилось, хотя и с самого начала было очевидно...

Что, правда интересно? :blink:

Вам неинтересно?
Тогда какого хера вы все это здесь публикуете? Причем, именно вы в большинстве случаев. Вам не хватает извращенцев, предпочитаете воспитывать их на форуме?

0

389

Читать о женских пытках всегда интересно

а, теперь все окончательно подтвердилось, хотя и с самого начала было очевидно...

Что, правда интересно? :blink:

Вам неинтересно?
Тогда какого хера вы все это здесь публикуете? Причем, именно вы в большинстве случаев. Вам не хватает извращенцев, предпочитаете воспитывать их на форуме?

Спасибо за ответ...
Почему всегда и за все приходится отвечать самому?
*****************
Р. Шеридан.
БОСОНОГОЕ НАКАЗАНИЕ
(из не везде опубликованного).

Пьеса в одном очень маленьком действии.

Действующие лица:

Сэр Генри Баскервиль, по ходу эсквайр.
Сэ... Прасковья, его супруга, урожденная (не знаю, что это значит, но о женщинах так всегда пишут).
Ольга, их дочь, тоже скорее всего урожденная, студентка текстильного техникума, на сцене не появляется, а жаль...
Баски, их пес, мерзкое слюнявое животное, метр тридцать в холке, на сцене не появляется, и слава богу, лучше бы ему вообще не родиться, сволочь такая...
Дурремор, дворецкий, только и делает, что болтается на сцене.

Да, жена Сэра тоже на сцене не появляется, зато громко разговаривает из-за кулис.

Трехкомнатный фамильный склеп Сэра Генри. Хозяин прогуливается у входной двери, разглядывая валяющуюся на половичке нечищеную обувь. Дурремор неотступно следует за ним.

С э р Г е н р и.   Дурремор!
Д у р р е м о р.  Я здесь, Сэр.
С э р Г е н р и.  Где Ольга, Дурремор?
Д у р р е м о р.  Ушла на занятия, Сэр...
С э р Г е н р и.   На какие, к ебеням, занятия? Вот ее вьетнамки, вот валенки, а вот кеды. В чем она ушла, Дурремор?
Д у р р е м о р.    Не могу знать, Сэр...
С э р Г е н р и. (орет).     Прасковья!
Г о л о с  П р а с к о в ь и  и з-з а  к у л и с.    Милый?
С э р Г е н р и.    Прасковья, Ольга не просила твои туфли?
Г о л о с  П р а с к о в ь и  и з-з а  к у л и с.    Нет, милый.
С э р Г е н р и.   Блять, в чем же она ушла? Дурремор, может, она надела лыжные                    ботинки?
Д у р р е м о р.    Вряд ли, Сэр. Баски сожрал их еще на прошлой неделе...
С э р Г е н р и.    Так в чем она ушла?!!
Д у р р е м о р.   Похоже, что босиком, Сэр.
С э р Г е н р и.   Боже мой... дочь Сэра - девушка с грязными подошвами! Босиком в городе... Босиком в метро... Босиком в школе и ВУЗе...
Г о л о с  П р а с к о в ь и  и з-з а  к у л и с.  Милый, вспомни нашу юность. Как мы ходили в нашем поместье босиком по навозу, как обычные босые фермерские дочери. Было так прикольно... Почему Ольга должна быть обутой, когда нужно быть босиком? Она ведь еще ребенок, ей тоже хочется получить босоногое воспитание...
С э р Г е н р и. (взрываясь).    Ребенок? Восьмой раз за неделю уходит из дома босая! Это наказание, а не ребенок!
Д у р р е м о р.   Босоногое наказание, Сэр...
С э р Г е н р и.  Пошел вон дурак! Хотя... погоди...
- уходит за кулисы. Оттуда раздается истошный визг Прасковьи, перемежаемый криками "Милый, что ты делаешь?!". Возвращается из-за кулис уже босой, в руках собственные башмаки и домашние туфли жены. Бросает их в кучу обуви у входа. -
Вот, собери все это дерьмо и отдай этой ублюдошной скотине Баски. Пусть жрет, ненасытная тварь.

Занавес.

Дублин, 1812.

0

390

Но прежде она всё-таки попробовала убежать второй раз. Поняв, что последнее время охранник уже не стоит на страже в коридоре, когда Гуга открывает дверь, — капитан посчитал, что дрессировка закончена, — Тереза в рубашке Дорис, проворная, как лесной зверёк, снова выскользнула в дверь. Но далеко убежать не смогла: на крики Гугы прибежали охранники, они схватили её недалеко от дома и привели обратно. На этот раз капитан приказал связать её и связанной запереть в комнате.

Полчаса спустя Жустиниано Дуарте да Роза появился на пороге комнаты, он хохотал, и это был роковой приговор. В руке его был утюг, полный пылающих углей. Подняв его, он дунул, из утюга полетели искры, вспыхнули красным светом угли. Капитан послюнил палец и дотронулся до утюга, утюг зашипел.

У Терезы глаза полезли из орбит, сердце ёкнуло, мужество покинуло её, вкус и цвет страха теперь она познала. Голос её задрожал, она солгала:

— Клянусь, я не хотела бежать, я хотела искупаться, я грязная.

Когда капитан бил её, она не просила пощады, она плакала и кричала, не проклинала, не ругала, но, пока были силы, сопротивлялась. Плакала, плакала, но не просила прощения. Теперь это кончилось.

— Не жгите меня, не делайте этого, ради Бога. Я никогда не убегу больше, простите. Буду делать всё, что захотите, прошу прощения. Из любви к своей матери не делайте этого, простите. Простите!

Капитан улыбнулся, заметив страх в глазах и голосе Терезы. Наконец-то! Всё в мире требует своего времени и своей цены.

Связанная Тереза лежала на спине. Жустиниано Дуарте да Роза присел на матрац рядом с голыми пятками несчастной и приложил утюг сначала к одной стопе, затем к другой. Шипение, запах горелого мяса, вопли и мёртвая тишина.

Сделав это, капитан развязал её. Теперь она не нуждалась ни в верёвках, ни в охранниках в коридоре, ни в надёжном запоре на двери. Полный курс пройдён, курс страха и уважения к хозяину. Теперь он только приказывал: быстро на четвереньки, рот открой, встань. Тереза повиновалась. Ведь она одна в этом мире и наедине со страхом. Вот и новое золотое кольцо в ожерелье капитана.

Жоржи  Амаду
"Тереза Батиста, уставшая воевать"
Если кто-нибудь, вдохновившись столь жареной сценой, захочет прочитать произведение полностью, хочу предупредить - роман абсолютно не тематичен.
Не то, чтобы героиня не ходит босиком, просто автор не считает необходимым акцентировать на этом внимание, что, на мой взгляд, не является причиной этот роман не читать.
Так что, рекомендую всем, кроме ррк, в знакомстве которого с этим произведением я не сомневаюсь.

0


Вы здесь » dirtysoles » Общество грязных подошв » Босоногие наказания