dirtysoles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dirtysoles » Общество грязных подошв » Босоногие и вера


Босоногие и вера

Сообщений 1 страница 30 из 946

1

Хотелось бы узнать. Как Ольга Гавва и прочие участники форума относятся к Православию. И как православие сочетается с увлечением йогой?

Отредактировано Olga Gavva (2007-10-25 17:21:19)

0

2

Хотелось бы узнать. Как Ольга Гавва и прочие участники форума относятся к Православию. И как православие сочетается с увлечением йогой?

Многие приверженцы босоногого образа жизни православные, Наша вера имеет в распоряжении даже целый босой народ--Эфиопов. Слышали про босоногого бегуна марафонца Абебэ Бикилу, бежавшего 40 с лишком км по расплавленному летнему асфальту римских улиц на Олимпиаде...Видели босоногую эфиопскую модель Иман--жену Дэвида Боуи, она тоже родилась на эфиопской земле на границе с нынешним Сомали

0

3

Хотелось бы узнать. Как Ольга Гавва и прочие участники форума относятся к Православию. И как православие сочетается с увлечением йогой?

Многие приверженцы босоногого образа жизни православные, Наша вера имеет в распоряжении даже целый босой народ--Эфиопов. Слышали про босоногого бегуна марафонца Абебэ Бикилу, бежавшего 40 с лишком км по расплавленному летнему асфальту римских улиц на Олимпиаде...Видели босоногую эфиопскую модель Иман--жену Дэвида Боуи, она тоже родилась на эфиопской земле на границе с нынешним Сомали

Это меня радует.  :D

0

4

Очень хорошо отношусь. Только, если мне не изменяет память, эфиопы - не православные, а мусульмане ...

0

5

А насколько мне известно, среди эфиопов есть и мусульмане, и христиане, и люди иудейского вероисповедания, да и банальные идолопоклонники еще тоже встречаются.

0

6

А насколько мне известно, среди эфиопов есть и мусульмане, и христиане, и люди иудейского вероисповедания, да и банальные идолопоклонники еще тоже встречаются.

Для справки, Эфиопы все Христиане, не Православные, но очень к ним близкие ( как Армяне). Мусульмане проживают в Эритрее, бывшей провинции Эфиопии, ныне независимом государстве. А эфиопские иудеи в 70-е годы все уехали в Израиль.

0

7

Хотелось бы узнать. Как Ольга Гавва и прочие участники форума относятся к Православию. И как православие сочетается с увлечением йогой?

Многие приверженцы босоногого образа жизни православные, Наша вера имеет в распоряжении даже целый босой народ--Эфиопов. Слышали про босоногого бегуна марафонца Абебэ Бикилу, бежавшего 40 с лишком км по расплавленному летнему асфальту римских улиц на Олимпиаде...Видели босоногую эфиопскую модель Иман--жену Дэвида Боуи, она тоже родилась на эфиопской земле на границе с нынешним Сомали

Ольга, вы все-таки не ответили на мой главный вопрос. Как по вашему Православие сочитается с занятиями йогой.  Я сам йогой не занимался, но ей занималась в свое время моя мать. Кроме того она ходила в Церковь. Её учителя йоги сами велели ей туда ходить, но не говорить о том, что она занимается йогой.  Однако когда она однажды тяжело заболела и обратилась к Священнику, тот пришел в ужас, от того, что она занимается йогой, и категорически ей это запретил, сказав, что йога это бесовщина, и не только йога, а вся тибетская философия и т.п. Мама советовалась и с др. священниками, все в один голос говорили тоже самое. Теперь мама бросила йогу и ходит в церковь.
Сам я много хожу босиком, правда только летом. Моя мать меня постоянно за это осуждает, говоря, что я занимаюсь бесовщиной, уподобляясь йогам, хотя я йогой не занимаюсь. Подобное отношение я испытываю и от многих маминых знакомых, Православных.

0

8

Хотелось бы узнать. Как Ольга Гавва и прочие участники форума относятся к Православию. И как православие сочетается с увлечением йогой?

Насчет йоги в соседней ветке обсуждение уже идет, не хотелось бы здесь дублировать. А насчет Православия - стараюсь следовать, насколько возможно. Повторюсь, если барефутинг не превратился в страсть или средство проникновения в сомнительные высшие сферы, то грехом это вряд ли можно назвать. Грех в общем понимании - любое состояние души, когда человек что-то ставит выше Божиих заповедей.

0

9

Хотелось бы узнать. Как Ольга Гавва и прочие участники форума относятся к Православию. И как православие сочетается с увлечением йогой?

На вашу тему как смогла коротенько высказалась тоже в вашей теме "почему вы ходите босиком". Что смогу раскажу еще если будет вопросы...

0

10

Хотелось бы узнать. Как Ольга Гавва и прочие участники форума относятся к Православию. И как православие сочетается с увлечением йогой?

Насчет йоги в соседней ветке обсуждение уже идет, не хотелось бы здесь дублировать. А насчет Православия - стараюсь следовать, насколько возможно. Повторюсь, если барефутинг не превратился в страсть или средство проникновения в сомнительные высшие сферы, то грехом это вряд ли можно назвать. Грех в общем понимании - любое состояние души, когда человек что-то ставит выше Божиих заповедей.

Евангелие от Матфея оставило нам такую Божью заповедь, какую Иисус Христос доверил своим ближайшим ученикам:"Не берите с собою...обуви, в какой бы город или селение ни вошли вы, наведывайтесь, кто в нем достоин, ...а если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших; истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому"(глава 10, строфы 10-15)
Здесь и об отношении Христа к обуви, и о том, как окружающим должно принимать чьих-либо босых посланцев. Я, в общем, представляю--что ставят неправедные люди выше этих заповедей. Я не представляю--может ли православный искать себе объяснений, чтобы позволить себе обходить эту заповедь, если он хочет считать себя твердым в вере. На самом деле, это--очень жесткий вопрос, которого не должно избегать, если мы взялись обсуждать место босоножества в нашей вере. Целые монашеские ордена ходили босыми, чтобы исполнить эту заповедь: женские ордена--не исключение--клариссы, кармелитки. Те, из монахинь, кто не выносил обета босоножества весь год --делали это с мая по октябрь

0

11

"...Например, очень выгодно подписать Хартию Церкви Непобедимого Солнца и пользоваться привилегиями, которые эта церковь предоставляет своим приверженцам. Однако, мужчина может быть принят в лоно церкви, только если приведет с собою женщину, а женщина подписавшая Хартию, обязуется в теплое время дня и года ходить босиком. Несоблюдение этого правила влечет за собой штраф, причем, взыскивает его государство, ибо иск о несоблюдении частного контракта может рассматриваться в государственном суде. Впрочем, штраф может быть взыскан и в частном порядке, и в этом случае оштрафованный не может аппелировать к государству, поскольку контракт превыше закона..."
Цитирую по кардиналу Эспаде.

0

12

Евангелие от Матфея оставило нам такую Божью заповедь, какую Иисус Христос доверил своим ближайшим ученикам:"Не берите с собою...обуви, в какой бы город или селение ни вошли вы, наведывайтесь, кто в нем достоин, ...а если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших; истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому"(глава 10, строфы 10-15)
Здесь и об отношении Христа к обуви, и о том, как окружающим должно принимать чьих-либо босых посланцев. Я, в общем, представляю--что ставят неправедные люди выше этих заповедей. Я не представляю--может ли православный искать себе объяснений, чтобы позволить себе обходить эту заповедь, если он хочет считать себя твердым в вере. На самом деле, это--очень жесткий вопрос, которого не должно избегать, если мы взялись обсуждать место босоножества в нашей вере. Целые монашеские ордена ходили босыми, чтобы исполнить эту заповедь: женские ордена--не исключение--клариссы, кармелитки. Те, из монахинь, кто не выносил обета босоножества весь год --делали это с мая по октябрь

Вот чей-то фотоаппарат оставил нам свидетельство, как босая паломница--наша современница преодолевает скалы горного массива в Герцеговине

http://gerrymccann.com/images/photos/Proje...istians%207.jpg

Все как заповедал нам господь.

0

13

А насчет Православия - стараюсь следовать, насколько возможно. Повторюсь, если барефутинг не превратился в страсть или средство проникновения в сомнительные высшие сферы, то грехом это вряд ли можно назвать. Грех в общем понимании - любое состояние души, когда человек что-то ставит выше Божиих заповедей.

"...Странствие преподобной продолжалось около 11-ти лет. Одежда странницы скоро износилась, ей пришлось подбирать выброшенные поселянами  лохмотья, а порой одеваться и в мужское платье. От палящего летнего солнца и лютого зимнего ветра тело подвижницы потемнело и огрубело. Ноги были изранены острыми камнями, ведь она почти всегда ходила босая. Глубокие шрамы у нее на ступнях сохранились до глубокой кончины..."
( о преподобной Рахили Бородинской--в миру Марии Коротковой)

Уважаемый Dimon2005, а как Вы сами относитесь к тому, что многие монашки предпочитают ходить босыми?

0

14

Последнее утверждение сомнительно.
Скорее почему некоторые предпоситают ходить босиком.

И опять эти "ноги израненные...". Хотя есть люди, которым хоть перо попугаечье дай - порежутся. Плюс, мне каца, здесь обязательный элемент страдания.

0

15

Последнее утверждение сомнительно.
Скорее почему некоторые предпоситают ходить босиком.

И опять эти "ноги израненные...". Хотя есть люди, которым хоть перо попугаечье дай - порежутся. Плюс, мне каца, здесь обязательный элемент страдания.

Я имела в виду, Стас, что существуют монашеские ордена, где хождение босиком, скажем, от Дня Введения богородицы во Храм до Дня воздвижения Честного Креста (у кармелиток мягкого устава и кларисс) установлено уставом самих этих орденов, которые монашки, конечно, исполняют

0

16

Евангелие от Матфея оставило нам такую Божью заповедь, какую Иисус Христос доверил своим ближайшим ученикам:"Не берите с собою...обуви, в какой бы город или селение ни вошли вы, наведывайтесь, кто в нем достоин, ...а если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших; истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому"(глава 10, строфы 10-15)
Здесь и об отношении Христа к обуви, и о том, как окружающим должно принимать чьих-либо босых посланцев. Я, в общем, представляю--что ставят неправедные люди выше этих заповедей. Я не представляю--может ли православный искать себе объяснений, чтобы позволить себе обходить эту заповедь, если он хочет считать себя твердым в вере. На самом деле, это--очень жесткий вопрос, которого не должно избегать, если мы взялись обсуждать место босоножества в нашей вере. Целые монашеские ордена ходили босыми, чтобы исполнить эту заповедь: женские ордена--не исключение--клариссы, кармелитки. Те, из монахинь, кто не выносил обета босоножества весь год --делали это с мая по октябрь

Вот чей-то фотоаппарат оставил нам свидетельство, как босая паломница--наша современница преодолевает скалы горного массива в Герцеговине

http://gerrymccann.com/images/photos/Proje...istians%207.jpg

Все как заповедал нам господь.

Место, где испытывают себя босоногие паломники и паломницы

http://www.medjugorje.katorgin.ru/photo_Krijevac.html

0

17

Повторюсь, если барефутинг не превратился в страсть или средство проникновения в сомнительные высшие сферы, то грехом это вряд ли можно назвать. Грех в общем понимании - любое состояние души, когда человек что-то ставит выше Божиих заповедей.






Приставили к ней сначала молодую, но до крайности суровую и бойкую девушку, Матрену Васильевну, впоследствии монахиню Макрину, известную своей строгостью и суровостью... И так она била ее, что смотреть нельзя было без жалости. А Пелагея Ивановна не только не жаловалась на это, но и радовалась такой жизни. Она сама как бы вызывала всех в общине на оскорбления и побои себе: она по-прежнему безумствовала, бегала по монастырю, бросая камни, била стекла в кельях, колотилась головой своей и руками об стены монастырских построек. В келье своей бывала редко, а большую часть дня проводила на монастырском дворе, сидела или в яме, выкопанной ею же самой и наполненной всяким навозом, который она носила всегда в пазухе своего платья, или же в сторожке в углу, где и занималась Иисусовой молитвой. Всегда, летом и зимой, ходила босиком, становилась нарочно ногами на гвозди и прокалывала их насквозь и всячески старалась истязать свое тело. В трапезу монастырскую не ходила никогда и питалась только хлебом и водой, да и того иногда не было. Случалось, что когда вечером проголодается и пойдет нарочно по кельям тех сестер, которые не были расположены к ней, просить хлеба, те вместо хлеба давали ей толчки и пинки и выгоняли вон от себя. Возвращалась домой, а там Матрена Васильевна встречала ее побоями...И ничего-то ей, бывало, не делается, как вот прочим людям. Отпала у нас однажды изгородная доска от прясла да вверх и торчит большущим гвоздем. «Ах, грех какой! Не наткнулся бы кто», — говорю; хотела убрать. А Пелагея Ивановна уж наскочила на нее и что было мочи босой ногой как ударит на гвоздь так, что насквозь ноги-то и выскочил. «Что это,— говорю, — ты делаешь?! Ох, и впрямь-то безумная ты», — да бегом уж бегу в келью-то, поскорее чем-нибудь завязать ногу-то. Гляжу, а ее уж и след простыл. Постояла я, постояла, да так ни с чем и ушла. Прибегает вечером. «Ну, — думаю, — слава Богу!» — да к ноге перевязать-то, знаешь, хочу. Смотрю и глазам своим не верю: пристало землицы кое-где, а раны даже и знаку-то нет никакого. Вот так-то всегда и бывало».

0

18

Да, воистину христиане: "монахиню Макрину, известную своей строгостью и суровостью... И так она била ее, что смотреть нельзя было без жалости", " те вместо хлеба давали ей толчки и пинки и выгоняли вон от себя", "Возвращалась домой, а там Матрена Васильевна встречала ее побоями...".

0

19

Последнее утверждение сомнительно.
Скорее почему некоторые предпоситают ходить босиком.

И опять эти "ноги израненные...". Хотя есть люди, которым хоть перо попугаечье дай - порежутся. Плюс, мне каца, здесь обязательный элемент страдания.

Если не ограничивать эту тему несколько искусственно рамками одного православия, то мне кажется очень значимым, например, такой исторический факт, что в итоге долгой осады крестоносцами Иерусалима он был все же взят после специального крестового хода всех осаждавших, прошедших босыми вкруг его грозных стен. Это ли не божий знак правильности акцентов христианской веры на босоногом стиле жизни

0

20

Барефутинг и приметы.

В одной детской книжке прочел, что у казахов считается плохой приметой встретить девочку, идущую босиком. Примерно как у нас женщину с пустыми ведрами. Я был в Казахстане, даже довольно долго, дети там босиком бегали по песку (в том месте  был сплошной песок), но поинтересоваться, правда ли, что есть такая примета, как-то забыл.

Из своего опыта,  как-то вот так получалось, что встретить босохода на улице часто вело к каким-то обломам. Особенно в 80-х, когда я еще учился, а босиком ходили в Москве чаще, чем сейчас.
Помню, собирался я утром ехать на экзамен по физике твердого тела (как раз летняя сессия была). И надо же было, перед окнами пробежал босиком мальчишка. С большим трудом вытянул на трояк, который пошел в диплом.

Однажды ездил по городу из одной конторы в другую. Первая была в одном из арбатских переулков, другая довольно далеко. Выхожу из первой, иду к метро, навстречу семейная пара. Жена несет босоножки в руке. Съездил такую даль зря, нужный человек не приехал.
Но это все было давно.

А сегодня ездил к заказчику. Вышел из метро, иду к их конторе, и на тебе - босоход навстречу. :) В наше время это уже редкость. Погода сегодня отличная, тепло, парень шел в шортах и нес сандалии в руке. И визит к заказчику оказался  неудачным. В программе обнаружились глюки и вылеты.
Во блин, бывает.

0

21

Якутские шаманы тоже считают это плохим предзнаменованием, потому что представляют себе дух оспы в виде босой голубоглазой светловолосой женщины в красном сарафане

0

22

Есть ответвление протестантской церкви, где прихожане босые

http://www.traditio.com/comment/com0306.htm

0

23

[Многие приверженцы босоногого образа жизни православные, Наша вера имеет в распоряжении даже целый босой народ--Эфиопов. Слышали про босоногого бегуна марафонца Абебэ Бикилу, бежавшего 40 с лишком км по расплавленному летнему асфальту римских улиц на Олимпиаде...Видели босоногую эфиопскую модель Иман--жену Дэвида Боуи, она тоже родилась на эфиопской земле на границе с нынешним Сомали

"...12 марта. Мы выступили на рассвете, и рас выслал вперед разъезды искать воду. Местность, по которой мы шли, очень скалистая, острые камни резали босые ноги солдат и обивали копыта мулам..."
Это написал русский императорский военный советник Булатович именно об эфиопских солдатах, наверное, таких, каким позже был рядовой(по получении олимпийских наград--унтер-офицер) Абебэ Бикила
http://dirtysoles.ru.net/images/sport_beg_abebe01.jpg

Отредактировано Olga Gavva (2006-05-24 16:39:53)

0

24

Евангелие от Матфея оставило нам такую Божью заповедь, какую Иисус Христос доверил своим ближайшим ученикам:"Не берите с собою...обуви, в какой бы город или селение ни вошли вы, наведывайтесь, кто в нем достоин, ...а если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших; истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому"(глава 10, строфы 10-15)
Здесь и об отношении Христа к обуви, и о том, как окружающим должно принимать чьих-либо босых посланцев. Я, в общем, представляю--что ставят неправедные люди выше этих заповедей. Я не представляю--может ли православный искать себе объяснений, чтобы позволить себе обходить эту заповедь, если он хочет считать себя твердым в вере. На самом деле, это--очень жесткий вопрос, которого не должно избегать, если мы взялись обсуждать место босоножества в нашей вере. Целые монашеские ордена ходили босыми, чтобы исполнить эту заповедь: женские ордена--не исключение--клариссы, кармелитки. Те, из монахинь, кто не выносил обета босоножества весь год --делали это с мая по октябрь

Вот чей-то фотоаппарат оставил нам свидетельство, как босая паломница--наша современница преодолевает скалы горного массива в Герцеговине

http://gerrymccann.com/images/photos/Proje...istians%207.jpg

Все как заповедал нам господь.

Место, где испытывают себя босоногие паломники и паломницы

http://www.medjugorje.katorgin.ru/photo_Krijevac.html

Босоногие

Христианская секта, существовала в IV в. Известна из описания св.Августина. Приверженцы секты, ссылаясь на Исх. 3,5 ("И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая.") и На. 5,15 ("Вождь воинства Господня сказал Иисусу: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято. Иисус так и сделал."), считали, что ношение обуви запрещено самим Богом.

0

25

"...О блаженной Марии Хотольской услышал я в Воркуте от прихожанки храма Архистратига Михаила Аллы Спиридоновой. Эта подвижница скончалась в 1999 году на 94-м году жизни. Четыре года перед ее кончиной Алла приезжала к ней в Хотоля, когда старица уже стала известной по всей России. Алла рассказывает:

«К ней отовсюду съезжались паломники. Около ее сарая-кельи летом они разбивали целый палаточный лагерь. По советам старца Николая с острова Залит, почитавшего блаженную, в Хотоля к матушке за благословением приезжали паломники, направлявшиеся из Санкт-Петербурга в Хутынский монастырь. Навещал ее архиепископ Новгородский и Старорусский Лев, советуясь по духовным вопросам. После ее кончины он распорядился похоронить матушку в Хутынском монастыре, рядом со своими родителями. Как оказалось, матушка Мария была в тайном постриге и до конца дней выполняла свое монашеское правило.

Когда мы в первый раз приехали в Крестцы, в гости к своим родственникам (это сорок километров от Хотолей по трассе «Великий Новгород – Тверь»), мне рассказали, что в Хотолях есть прозорливая матушка. Я очень удивилась этому, потому что там место считается нечистым из-за множества колдунов. Но, видно, где святость – там и колдуны.

Впервые я увидела Марию у нас в Крестцах во время крестного хода на Параскеву Пятницу. Ее привез на коляске к нам раб Божий Юра из Новгорода, который постоянно возил ее по городам и монастырям. Я подошла к ней и попросила: «Матушка, благословите!» Мария говорит: «Благословенна раба Божия Алла». А она же совсем глухая, видела меня в первый раз и, конечно, не знала моего имени. Я быстро нашла Димку, своего внука, говорю: «Димочка, иди к матушке, благословись». Она назвала и его имя.

Узнав о матушке побольше – о том, что она прозорливая, что читает мысли людей и видит их болезни, которые может исцелить, – мы с мужем собрались к ней в Хотоля. Встали рано и уже в шесть часов утра были у матушки.

Из Хутынского монастыря к ней постоянно благословляли иноков на послушание. Настоятель говорил вновь поступившим: «Идите к матушке Марии. Научитесь у нее смирению и терпению, потом придете в монастырь». Она их «моими иноками» звала. Раньше она жила с ними в большом доме, а потом попросила их сделать ей отдельную келью-сарай: «Сделайте мне дом: вкопайте четыре столба так, чтоб кровать влезла, с трех сторон обейте их досками, а четвертую открытой оставьте».

Так они и сделали, и в этом, продуваемом со всех сторон, сараюшке-развалюшке матушка жила последние годы. Спасалась там летом и зимой. У нее там, в углу, буржуйка стояла, которую топили послушники. А в доме останавливались паломники. Когда мы пришли, необитая сторона сарая была прикрыта одной простынкой. Около входа стоял таз, в нем грязная посуда плавала. «Что это, – думаю, – поели и не убрали ничего». Я быстро помыла посуду, сложила. Вдруг слышу: «Кто там?» Голос у нее такой чистый, как у ребенка. Мы зашли, рассказали о себе. Когда мы пришли, у нее за спиной лежал мальчик Сашка – она всех больных так исцеляла: просила лечь к себе за спину. Матушка ему и говорит: «Ну-ка, иди, накопай картошки, навари им». Он вскочил и босиком побежал копать картошку. А на улице колотун, дождь идет, мы замерзли. Я говорю ему: «Холодно же, чего ты босиком-то побежал?» – «А меня матушка благословила с апреля по октябрь ходить босиком. Мы собираем грязь с земли своими ногами». Как я потом узнала, блаженной Марии было видение Иоанна Предтечи, который сказал, что на земле очень много грязи и ее надо собирать своими ногами. Вот послушники и бегали босиком, собирали грязь, а она их отмаливала..."

0

26

Евангелие от Матфея оставило нам такую Божью заповедь, какую Иисус Христос доверил своим ближайшим ученикам:"Не берите с собою...обуви, в какой бы город или селение ни вошли вы, наведывайтесь, кто в нем достоин, ...а если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших; истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому"(глава 10, строфы 10-15)
Здесь и об отношении Христа к обуви, и о том, как окружающим должно принимать чьих-либо босых посланцев. Я, в общем, представляю--что ставят неправедные люди выше этих заповедей. Я не представляю--может ли православный искать себе объяснений, чтобы позволить себе обходить эту заповедь, если он хочет считать себя твердым в вере. На самом деле, это--очень жесткий вопрос, которого не должно избегать, если мы взялись обсуждать место босоножества в нашей вере. Целые монашеские ордена ходили босыми, чтобы исполнить эту заповедь: женские ордена--не исключение--клариссы, кармелитки. Те, из монахинь, кто не выносил обета босоножества весь год --делали это с мая по октябрь

Вот чей-то фотоаппарат оставил нам свидетельство, как босая паломница--наша современница преодолевает скалы горного массива в Герцеговине

http://gerrymccann.com/images/photos/Proje...istians%207.jpg

Все как заповедал нам господь.

Место, где испытывают себя босоногие паломники и паломницы

http://www.medjugorje.katorgin.ru/photo_Krijevac.html

Блаженный Иларион, затворник Троекуровский
--------------------------------------------------------------------------------

         

Родился Иларион во второй половине XVIII в. в селе Зенкино Раненбургского уезда Рязанской губернии, родителей его звали Мефодий и Феодосия. С детских лет почувствовал Иларион горячую любовь к Богу. Эту любовь поддерживал и укреплял в нем его дед, который вел очень строгую жизнь в отдельной избе. Родители считали, что кроткий и молчаливый Иларион не сможет стать хорошим помощником в хозяйстве, и дед взял его к себе. Тут и начались первые подвиги подвижника. Уже ничто не мешало ему молиться и поститься: пищей на целую неделю служили ему два калача. Не раз внук и дед бывали на богомолье, в том числе - в Троице-Сергиевой и киево-Печерской Лаврах.

Со смертью деда Илариону пришлось вернуться к родителям, но решение о всецелом посвящении себя Богу было уже принято им. Юноше приходилось у отца трудно, особенно когда тот надумал его женить. В самый день брака Иларион скрылся из дома и стал путешествовать по монастырям, терпел холод, голод и нищету. Возвратившись в родные места, он был радушно принят священником в селе Головщине, который и стал его духовным наставником. Иларион поселился в пещерах, которые вырыл неподалеку от села в местечке "Воловий овраг". Выходил он только на литургию в ближайшее село. Смиряя себя постом и молитвенным трудом, нередко в знойный день на поляне под открытыми лучами солнца он полагал по три тысячи земных поклонов. Все его пропитание составляла редька, которую он сам и выращивал. Воды вблизи не было, приходилось пить дождевую воду и летом в ожидании дождя он мог оставаться без воды по десять дней. Однажды во время Великого поста за литургией в храме подвижник упал в обморок, потому что ничего не ел 18 дней. Тогда на нем увидели тяжелые вериги и сорочку из медной проволоки, от которых все его тело было изранено. Обуви Иларион не носил, и его босые ноги от ветра и холода были изрезаны глубокими кровавыми рубцами. Всю его одежду в любое время года составляли длинная холщовая рубаха и халат.

0

27

"...Жизнеописание подвижницы и прозорливицы блаженной старицы
Евфросинии, Христа ради юродивой, княжны Вяземской, фрейлины императрицы Екатерины II
     3 июля 1855 года в селе Колюпанове, Алексинского уезда, Тульской губернии, в доме помещицы Натальи Алексеевны Протопоповой скончалась «неизвестная старица, блаженная Евфросиния Григорьевна», как значится в метрической книге Казанской церкви названного села. Полная трудов и лишений подвижническая жизнь почившей, ее самоотверженная любовь к Богу и ближним, ее богатые духовные дарования, которые она снискала себе у Подателя всяческих благ своей неустанной молитвой, строгим воздержанием и неусыпным бдением: дар прозорливости и исцелений — все это еще при ее жизни укрепило за ней в народной вере имя «святого человека»; с этим именем она перешла по смерти и в народные воспоминания. Вот уже много лет прошло со дня смерти блаженной, а память о «матушке Евфросинии» как называли и называют ее в округе, жива среди окрестного населения «и до сего дне». Закон времени и соединенного с ним забвения не коснулся ее. Мало этого! Чем дальше шло время, тем яснее становился образ почившей, тем глубже входил он в народное сознание, тем шире захватывал он многострадальную, многомятежную народную душу. Уже со дня блаженной кончины старицы почитатели ее памяти стали ходить к месту ее упокоения; из года в год их становилось все больше и больше. С пламенной верой в молитвенное предстательство «матушки Евфросинии» пред Богом шли они к ее убогой могилке со своими духовными нуждами, несли сюда свое горе, просили здесь ее благословения на предстоящие важные перемены в своей жизни, занятиях, наконец, спешили сюда со своими телесными недугами. И блаженная старица, всегда при жизни охотно помогавшая людскому горю, ясно показывала, что и по отшествии своем в мир горний, мир блаженства и радости, она не порывала молитвенной связи с обитателями здешнего, земного мира — мира печали и слез. Многие осязательно чувствовали на себе веяние изливавшейся на них по молитвам старицы благодатной силы Божией, облегчавшей их душу, умиротворявшей их сердце, ослаблявшей или совершенно исцелявшей по мере веры каждого телесные их недуги. О годах детства, отрочества и ранней юности блаженной старицы Евфросинии почти ничего не известно, за исключением тех очень немногих обстоятельств из ее жизни, на которые сама блаженная так или иначе делала указания в разговорах с людьми, пользовавшимися ее особым доверием и расположением. Так, не известно даже, где и когда родилась старица и кто были ее родители. Впрочем, не зная точно года ее рождения, мы имеем полную возможность определить его хотя бы приблизительно, пользуясь для этого указанием самой старицы, которое она сделала, будучи уже в Колюпанове, в разговоре с помещицей села Коростина, Алексинского уезда, Тульской губернии, Марией Сергеевной Пушкиной. «Матушка, а сколько Вам лет?» — спросила однажды в разговоре Пушкина старицу. «Ну, считай, дочка, — сказала та, по-видимому, не желая дать прямого ответа — я жила у Смольного, а тогда был 1-й выпуск». На основании этих слов блаженной можно сделать заключение, что она родилась приблизительно в 1758 или 1759г., так как указ об oткрытии «Воспитательного общества благородных девиц» (Смольного института) при Воскресенском Новодевичьем монастыре был подписан Екатериной II 5 мая 1764 года, а приниматься туда должны были девочки шестилетнего возраста. Что же касается родителей старицы, то сама блаженная от некоторых не скрывала, что она «знатного происхождения», а среди людей, близко ее знавших, настойчиво говорили о ее происхождении из рода князей Вяземских. Затем известно, что при святом крещении она получила имя не Евфросинии, а Евдокии, но это обстоятельство старицей тщательно скрывалось и обнаружилось лишь случайно. Однажды, когда блаженная старица Евфросиния жила уже в Колюпанове, к ней приехала из Петербурга купеческая дочь Фекла Тимофеевна Кузнецова и 1 марта поздравила ее со днем Ангела. Старица поцеловала ее ласково, но внушительно и строго заметила при этом: «Когда знаешь, так молчи!» Образование свое блаженная получила в Петербурге в Смольном институте и принадлежала к его первому выпуску, что следует из ее разговора с помещицей М. С. Пушкиной, приведенного выше. По окончании института блаженная была фрейлиной при дворе императрицы Екатерины II, которая часто, как рассказывала старица, в минуты грусти проводила с ней время в присутствии Александра Львовича Нарышкина. Очевидно, старица Евфросиния была интересной собеседницей для императрицы. Из тогдашнего высшего столичного общества блаженная была хорошо знакома с семьей знаменитого Суворова, с семейством известного в свое время князя Юрия Владимировича Долгорукова, с дочерью которого Варварой Юрьевной была дружна; знакома была с княгиней Вяземской — женой калужского губернского предводителя дворянства, и с Екатериной Григорьевной Болтиной, впоследствии тайно навещавшей ее в Серпухове. Как долго вращалась она в этом шумном блестящем кругу, к сожалению, не известно. Известно лишь, что в самую цветущую пору своей жизни она вместе с двумя другими фрейлинами: Марфой Яковлевной Сониной (скончалась 10 августа 1805 г., погребена в Ризоположенском Суздальском монастыре) и девицей Соломией (скончалась 10 мая 1809 г., погребена в московском Симоновом монастыре), под влиянием каких-то особых сокровенных обстоятельств решила тайно покинуть дворец и взять на себя тяжелый крест подвижничества. Решение было принято твердо, бесповоротно. Оставалось только выбрать удобный момент для его осуществления. И вот, воспользовавшись пребыванием двора в Царском Селе, в один из летних дней эти три фрейлины, оставив свои платья на берегу одного из больших царско-сельских прудов, чтобы этим самым дать повод думать, что они, купаясь, утонули, и таким образом скрыть свои следы, переодеваются в костюмы крестьянок и отправляются странствовать. За время этого странствования блаженная старица Евфросиния побывала в нескольких монастырях, где несла разного рода послушания. Была, между прочим, в монастыре преподобного Феодосия Тотемского, Вологодской губернии, где жила на скотном дворе и доила коров. Так провела блаженная целый ряд лет. Постоянным трудом, всякого рода лишениями, неустанной борьбой со слабостями человеческой природы, распиная свою плоть, возводила она бессмертный дух свой, пламеневший любовью к Небесному Жениху — Христу, от силы в силу, от совершенства к совершенству, пока он, достигнув высоты бесстрастия, не почувствовал себя совершенным владыкой плоти. Тогда старица, находя себя уже достаточно подготовленной к высокому молитвенному подвигу, идет в Москву к митрополиту Платону, открывает пред ним сокровенные тайники своей чистой души и просит помочь укрыться от преследований мира под покровом всегдашней неизвестности. Мудрый архипастырь, предварительно убедившись в искренности ее желания, чистоте намерений и непоколебимой твердости решения, отправляет ее с собственноручным письмом, напутствованным благословением и наставлением под вымышленным именем «дуры Евфросинии» в преобразованный им в 1806 г. из мужского в женский Серпуховской Владычний монастырь к игумений Дионисии (1806-1815 г.). Здесь, принятая игуменьей по письму митрополита очень милостиво, блаженная вручила ей и свой вид, в котором она значилась дочерью сенатора. Так водворилась старица Евфросиния в Серпуховском Владычнем монастыре, где и начала она свой великий подвиг юродства Христа ради, который продолжала до самой блаженной кончины своей. Поселившись сначала в самом монастыре в особой уединенной келлии, блаженная старица после целого ряда выпавших ей на долю и перенесенных с глубоким, истинно христианским смирением и терпением тяжелых искушений была вынуждена покинуть монастырь и поселиться вне его — в расстоянии 100 саженей от монастырской ограды в тесной избушке. В этой убогой келлии блаженная Евфросиния с еще большим рвением стала предаваться избранному ей роду подвижничества. Здесь каждый предмет ее жизненного обихода составлял часть одного тяжелого креста, добровольно подъятого на себя блаженной старицей. В своей хижине старица держала двух кошек, трех собак — Милку, Барбоску и Розку; здесь же помещались куры, индейки, а по ночам прилетал сюда и ворон, которого матушка кормила. Этот ворон, как впоследствии сама матушка Евфросиния рассказывала многим любившим ее (на любовь коих и она отвечала тем же, называя их или сынком или дочкой), в годину искушений сам послужил ей. Однажды у нее в келлии случился пожар: кто-то из озорников в открытое окно, через которое старица впускала ворона, бросил пук соломы с огнем, и келлия загорелась. Старица, тушивши пожар, вся так обожглась, что шесть недель после этого лежала без движения и всякого призрения; один ворон не оставлял ее: он приносил ей пищу и питие и влагал ей в уста. Свою убогую келлию юродивая никогда не чистила. Пол был завален остатками пищи животных, которые здесь же, в келлии, и кормились в особом, стоявшем на полу, корытце. Когда наступало время кормить животных, блаженная подходила к корытцу и стучала по нему палкой. Тогда ее любимые кошечки и собачки, слыша знакомый звук и отлично его понимая, в одну минуту собирались около корытца, и старица кормила их, ласково приговаривая: «Кушайте, кушайте, дорогие мои!» Воздух в келлии был страшно тяжелый. Обыкновенному человеку было трудно дышать в этом помещении, которое, кстати сказать, в жару топилось, а зимой почти нет. Как-то, часто наезжавшая к старице из Москвы игумения Евгения Озерова, сказала ей: «Матушка, зачем Вы держите животных? Такой ужасный воздух!» На это блаженная с улыбкой ответила: «Это мне заменяет духи, которые я так много употребляла при дворе». Животных блаженная очень любила, за что и сама с их стороны пользовалась тем же. Бывало, стоило ей только показаться из своей хижины, как на голове и плечах у нее уже сидели голуби; стая ворон и галок неотступно вилась над нею, шла ли она пешком или ехала в кибиточке, запряженной лошадкой, подаренной ей княгиней Хованской. Ездила старица не иначе, как шагом, причем всегда в обществе своих четвероногих и пернатых друзей: кошка, собака и петух были ее постоянными спутниками, занимая места около нее в кибиточке. Обыкновенно и летом, и зимой подвижница одевалась в рубашку толстого неваляного серого Сукна (власяницу). Лишь изредка зимой, в большие морозы и то только для проезда в город, надевала она имевшийся у нее мужской нагольный тулуп. Ходила блаженная всегда босая. Голова у нее была стриженая, иногда она обматывала ее тряпицей или надевала на нее шапочку с опушкой. На шее юродивая носила медное ожерелье и медную цепь, на которой висел тяжелый медный крест величиной около четверти. Кроме того, под своей единственной одеждой великая подвижница носила еще тяжелые железные вериги, но это было ее глубокой тайной, которую она, как говорит об этом случай с помещицей Дубровиной, тщательно скрывала даже от лиц, крепко ею любимых и в других отношениях пользовавшихся ее доверием. Помещица Елена Андреевна Дубровина, крепко любившая старицу и искренне ее уважавшая, часто приезжала во Владычний монастырь и останавливалась в монастырской гостинице. В эти свои приезды она всегда считала долгом навестить и старицу Евфросинию, которая, в свою очередь, не раз навещала ее в гостинице. Они подолгу и с удовольствием беседовали друг с другом. Нередко видели их вместе, прохаживающимися по монастырю и около него. В одну из таких прогулок, когда обе собеседницы, утомившись, присели отдохнуть на лавочке за монастырской оградой, г-жа Дубровина, положив руку на спину старицы, ясно ощутила на ее теле вериги. Но старица сию же минуту поспешно встала и строго сказала: «Не трогай меня! Это моя тайна, и тебя не касается!» Дубровина извинилась перед ней и с того времени еще больше стала уважать ее. Спала блаженная на голом полу вместе с собаками. А если кто-либо из посетителей спрашивал, зачем она позволяет собакам спать с собой, старица смиренно отвечала: «Я хуже собак». А как она спала?! Никто никогда не видел, чтобы она лежала всем телом; обыкновенно она полулежала, подперши голову рукой, поставленной на локоть. Можно представить себе, каков был ее сон! Одна случайная посетительница старицы Евфросинии, жена священника о. Павла Просперова, еще девущкой, направляясь «с товарками» в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, по пути зашла в Серпуховской Владычний монастырь к подвижнице с письмом от помещицы П-ой. Здесь путница заночевала и после рассказывала следующее о своем пребывании у старицы. «Когда я с товарками подходила к монастырю, матушка сидела на лавке около ограды. Неподалеку от нее стояли молодые парни и бросали в нее кто чем попало. Вдруг, она встала и подошла к ним, говоря: «Нуте, бейте, плюйте в меня!» Те отвернулись и стали отходить, и она отошла. Мы, узнавши, что это матушка Евфросиния Григорьевна, подошли к ней и подали письмо. Прочитав его, матушка, между прочим, сказала нам: «Барыня-то какая добрая, захворала и умерла». И это действительно впоследствии сбылось: Г-жа П-ва вскоре заболела раком и умерла. Потом старица позвала нас к себе на ночлег (нас было 15 человек), мы с радостью пошли за ней. Принявши нас, матушка принесла нам хлеба и квасу и, накормив, уложила спать: крестьянок в сарайчик, а меня и дворовых в своей комнате, где мы и рассмотрели всё. Одежда на матушке была одна — сарафан, он же и рубашка, наподобие стихаря, из толстого серого неваляного сукна; голова ее была стриженая, на шее ожерелье медное, толщиной в палец; кроме того, на шее ещё висела такая же цепочка, а на ней медный крест величиной около четверти; на ногах, кроме непроницаемой грязи ничего не было. При входе в комнату, в стороне были понаделаны нашесты, на которых сидело больше 12 штук кур и индеек, немного дальше стояла кровать с занавеской и покрывалом. Как первая, так и последнее были грязны; последнее прикрывало что-то вроде кирпичей или камней. Под кроватью стояла кошелка, в которой помещались две огромных кошки с котятами; за кроватью — к другой стороне, стоял стол и на нем образ с возженною лампадой; недалеко от этого стоял другой стол, накрытый салфеткой, а под ним как попало лежали разные съестные припасы, к которым по очереди подходили кошки с котятами. Все это мы рассмотрели, пока матушка укладывала крестьянок. На дворе у нее были лошадь, корова, а у дверей была привязана огромная собака. Уложивши крестьянок, матушка указала и нам место. Но мы от чрезвычайно удушливого и тяжелого воздуха во всю ночь не могли уснуть, а около нас сидела матушка Евфросиния и все время про себя шепотом читала молитвы. Вдруг в стекло рамы кто-то постучал. Матушка встала, подошла к окну, отворила его дверцу и проговорила: «Что? Нагулялся?» В это время в комнату влетел огромный ворон, каких мы никогда не видывали, и закаркал. Матушка принесла горшок каши, рассыпала ее на коленях и стала кормить ворона. А когда он перестал клевать, матушка набрала каши в рот, и он стал хватать у нее изо рта, потом вспорхнул и вылетел вон, а матушка опять стала читать молитвы. В полночь пропел петух, матушка, перекрестившись, со словами: «во имя Отца» и прочее, встала, подошла к столу, оправила лампаду и уже до рассвета молилась стоя, по книге. С рассветом подняла нас, подала нам умыться и отпустила всех с миром и благословением». Пищи для себя блаженная не готовила, не ходила она и в монастырскую трапезу, а брала лишь хлеб и квас с монастырской кухни, да изредка пила чай — этим и питалась. Выходя из своей келлии, обыкновенно с палкой в руках, она шумела, кричала и пела. Своей палкой юродивая иногда ударяла монастырских сестер, но никто не обижался на нее за это. По ночам она имела обыкновение ходить вокруг монастыря и петь, иногда забывалась и кричала. Днем старица ходила в монастырский бор, где собирала грибы, цветы и разные травы. Эти травы она потом раздавала обращавшимся к ней за помощью больным, приговаривая: «Пейте, будете здоровы». И больные по вере своей получали облегчение или полное исцеление от недугов. Особенно любила блаженная посещать находящуюся близ монастыря часовню, под которой, по преданию, были погребены 7 отроческих головок. Сюда она часто ходила, убирала иконы цветами и молилась здесь в уединении. В церковь она ходила не всегда: в раннюю обедню старица имела обыкновение молиться в своей келлии и в это время уж никого к себе не впускала. А когда бывала в церкви, то почти не стояла на одном месте; она больше ходила по храму. В праздник Крещения Господня блаженная имела обыкновение ходить с крестным ходом, совершаемым из Серпуховского собора на реку Нару (на старом базаре) и погружаться в Иордан. Тотчас по окончании молебна, она в своем сером суконном балахончике, не обращая внимания ни на какой мороз, опускалась в освященную воду и, выходя из нее, говорила окружающим: «Идите ребята, горячая баня, ступайте, мойтесь!» Балахончик на ней, разумеется, сейчас же замерзал, а она в этом мерзлом капотике, босая, шла, бывало, не спеша, в свою убогую келлию. Говела блаженная всегда Великим постом на Страстной неделе, исповедывалась у монастырского духовника и в Великий четверг причащалась. Строгая по отношению к себе, всегда и во всем себя ограничивавшая, намеренно подвергавшая себя разного рода стеснениям, неудобствам, лишениям, блаженная не могла спокойно смотреть на людское горе, на людские страдания и скорби. При виде обрушившейся на человека тяжелой невзгоды, она всегда спешила к несчастному со своей молитвенной помощью. Однажды Серпухов и его окрестности посетило большое несчастие: в течение лета не выпало ни капли дождя, стояла страшная засуха, трава вся выгорела, земля потрескалась, люди изнемогали от жары, скот падал от голода. Среди одного из этих невыносимо знойных дней к игумении Владычнаго монастыря входит блаженная старица и с укоризной в голосе говорит: «Чего сидишь?!..» и затем повелительно добавляет: «Сейчас же зови священника! Пойдемте в поле молиться!» Игуменья повиновалась, пригласила священника, и все пошли в поле молиться о дожде. Старица, разумеется, была тут же. Кончался молебен, священник читал молитву о ниспослании дождя, как вдруг полил сильный дождь, быстро напоивший землю. Все, видевшие это, тогда были крепко уверены, что за молитвы старицы помиловал Господь людей своих, так как все не только в городе, но и в окрестностях хорошо знали святую строгость ее подвижнической жизни. Строго подвижническая жизнь блаженной старицы Евфросинии была хорошо известна и Московскому митрополиту Филарету, который, за время пребывания старицы в Серпуховском Владычнем монастыре, неоднократно посещал его и всегда с большим вниманием и уважением относился к юродивой. Старица обыкновенно встречала архипастыря вне монастырской ограды, и когда принимала от него благословение, благоговейно целовала его руку. Маститый святитель в свою очередь лобызал руку старицы. Затем, находясь в монастыре, он много времени проводил в беседе с подвижницей, то прогуливаясь с ней по монастырю, то навещая ее в убогой келлии. При отъезде святителя из монастыря, старица провожала его за святые ворота и здесь принимала от него прощальное благословение. Слава о ее подвигах привлекала к ней множество посетителей и посетительниц. Многие издалека приходили и приезжали навестить великую подвижницу, и она никого не отпускала без слова назидания, часто обнаруживая при этом удивительный дар прозорливости. Так, однажды помещица села Коростина, Алексинского уезда, Тульской губернии М. С. Пушкина с казначеем одного монастыря отправилась в Москву. Дорога лежала через Серпухов. Перед Серпуховом они в своем разговоре коснулись, между прочим, вопроса о том, как лучше обращаться с подчиненными. Но ни та, ни другая из собеседниц не могла подыскать на него удовлетворительного ответа, так как обе сходились на том, что нельзя обращаться ни кротко, ни строго: поступать строго — будут роптать, обходиться кротко — избалуешь. На этом разговор их и оборвался. Въехали в Серпухов и вспомнили, что матушка здесь — решили навестить ее. Пришли. Матушка приняла их очень ласково, долго с ними беседовала о разных вещах, а когда стали прощаться, она вдруг, обратившись к Пушкиной, без всякой связи с предыдущим разговором наставительно заметила: «Кротче-то, дочка, лучше». Особенно близко знали блаженную старицу обитатели самого Серпухова, где она во многих домах была всегда желанной гостьей. Неудивительно поэтому, что память о блаженной и до сих пор жива среди Серпуховского населения. Особенно свято хранятся и с особенным благоговением передаются воспоминания о старице в кругу тех семейств, которые, как, например, семейство Плотниковых, пользовались особым ее расположением и потому особенно часто ею посещались. В семье серпуховского купца Георгия Васильевича Плотникова блаженная старица Евфросиния особенно любила проводить день своего Ангела — 25 сентября. Приезжая в этот день к Плотниковым, старица всегда привозила с собой собственного приготовления сдобный пирог с цыплятами. Самому Георгию Васильевичу по делам часто приходилось выезжать в Москву, и блаженная не раз в его отсутствие приходила навестить его жену Агриппину Феодоровну. Во время одной из таких поездок Георгия Васильевича, старица, придя к его жене, стала настойчиво твердить: «Плачьте, плачьте...». Окружающие недоумевали, что бы это могло значить, но скоро недоумение их разрешилось: было получено известие, что Георгий Васильевич на обратном пути из Москвы скоропостижно скончался в городе Подольске. Агриппина Феодоровна осталась вдовой с малолетними детьми, и ей действительно пришлось пролить много слез. Но блаженная старица не оставляла ее своим утешением, и в 1838 году благословила все семейство святой иконой Владимирской Божией Матери (10 на 12 вершков), с изображениями внизу трех святителей московских: Алексия, Петра и Ионы, а также святых Михаила, Феодора, царевича Димитрия, Василия блаженного, Максима блаженного. Эта икона до сих пор находится в семье Плотниковых, теперь уже внуков Георгия Васильевича и Агриппины Феодоровны — Николая и Димитрия Николаевичей, и хранится как величайшая святыня: для семейства Плотниковых она чудотворна. Внуки Георгия Васильевича и Агриппины Феодоровны, благоговейно храня память о матушке Евфросинии, до сих пор свято чтут день ее Ангела — 25 сентября, ежегодно совершая в этот день панихиду по рабе Божией блаженной старице Евфросинии. Очень часто посещала старица и дом тогдашнего монастырского диакона отца Николая Михайловича, в свободное время усердно занимавшегося обучением детей грамоте и закону Божию. Однажды матушка Евфросиния, придя к отцу Николаю и застав его занимающимся с детьми, с глубоким сожалением сказала: «Ты стараешься учить их грамоте, а они все будут дураки и пьяницы». Всех учеников в это время у отца Николая было человек 15, и все они впоследствии, как засвидетельствовал это в июне месяце 1908 года один из этих несчастных крестьянин Владычной слободы Михаил Павлов Селезнев, до гробовой доски были горькими пьяницами. Сердечно любила и неоднократно посещала блаженная старица Евфросиния также дом серпуховского купца Ивана Ивановича и жены его Любови Ивановны Костяковых. Им на память подарила она однажды свою вызолоченную ложку. После смерти Ивана Ивановича и Любови Ивановны ложка эта перешла по наследству к их дочери — Софье Ивановне, которая передала ее в церковь села Колюпанова, Алексинского уезда Тульской губернии. В ризнице этого храма вместе с другими вещами, оставшимися после смерти подвижницы, эта ложка и хранится до сего времени. Но не суждено было блаженной старице Евфросинии окончить путь своей подвижнической жизни в Серпухове. По наветам исконного врага рода человеческого зависть и злоба людская воздвигли гонение на смиренную подвижницу, и она, подчиняясь гонителям, в начале 40-х годов XIX века была вынуждена покинуть Серпухов, где протекло около тридцати лет ее подвижнической жизни. Покинув Серпухов, блаженная старица Евфросиния поселилась, было, у одного из своих почитателей, помещика Чирикова, имение которого было расположено верстах в 10 от Серпуховского Владычнего монастыря. Но, всегда молитвенно настроенная, искавшая уединение для своих подвигов самоотречения, блаженная, вероятно, не находила здесь для себя подходящей обстановки: она недолго оставалась у Чирикова. Скоро мы видим ее у другого своего почитателя — помещика Жихарева. Отсюда после усиленных просьб помещицы Наталии Алексеевны Протопоповой старица Евфросиния переехала на жительство к ней в Колюпаново, где и оставалась до самой блаженной кончины своей, лишь изредка и ненадолго покидая его, чтобы навестить того или другого из своих почитателей или посетить прежние места своих подвигов. В 1850 году, в одну из таких своих кратковременных отлучек из Колюпанова, блаженная посетила, между прочим, и Серпуховской Владычний монастырь, но пребывала в нем всего месяца два, проживая как и раньше, сначала в самой обители, а потом опять вне ее, за оградой. Колюпановский период в жизни блаженной старицы Евфросинии известен нам гораздо в больших подробностях, чем вся предшествующая жизнь подвижницы. Этим мы обязаны, главным образом, той тщательности и тому старанию, с которым о. Павел Просперов (определенный на священническое место в село Колюпаново по предсказанию старицы, долгое время затем бывший ее духовником и до самой своей смерти имевший к ней истинно сыновнее почтение и глубокую веру в благодатную силу ее молитв, правданную, как он сам в свое время свидетельствовал тысячекратным опытом), собирал и записывал все, что хоть сколько-нибудь касалось жизни великой подвижницы. Перебравшись в Колюпаново с одной святой иконой, блаженная старица Евфросиния и здесь нисколько не изменила своего прежнего образа жизни. Глубоко чтившая старицу Н. А. Протопопова выстроила, было, для своего «сокровища», как она часто называла блаженную, отдельный флигель, внутри его оштукатурила, обставила всеми удобствами, снаружи обсадила деревьями, обнесла оградой, но блаженная поместила в этом домике свою корову, а сама поселилась в доме Протопоповой в маленькой квадратной трехаршинной комнатке по соседству с дворовыми девушками. В этой крохотной каморке с ней ютились куры с цыплятами, индейки, кошки с котятами и две собачки. Духота была страшная: свежий человек с большим трудом мог провести здесь несколько минут, а блаженная целые дни дышала этим воздухом. И все эти четвероногие и пернатые обитатели небольшой комнатки, занимаемой блаженной старицей, находились в полном мире и согласии друг с другом и в совершенном подчинении у своей повелительницы. Животные же были и стражами тайны ее молитвенного подвига. Стоило только кому-либо подойти к комнате блаженной, как собачки начинали лаять, и она, всегда молитвенно простертая на земле или воздевающая руки к небу, прекращала свои подвиги, прикидываясь спящей. А если кто-нибудь брал на себя смелость войти в самую комнату подвижницы, собачки приходили в страшную ярость и, если старица не останавливала их, выгоняли вон неосторожного посетителя, но стоило только старице сказать, «молчите» или «это наш (наша)», как они умолкали. Позволяя посетителям войти, матушка с первых же слов начинала жаловаться, что «замки у нее поломали, да все поворовали», желая сказать этим, быть может, то, что праздные разговоры досужих людей крадут у нее время, нужное для духовных подвигов, или же, что ее сокровенные, тайные, а потому и особенно ценные в очах Господа подвиги, как бы крадутся у нее людьми, подсматривающими за ней, — бывали и такие. А подвиги ее были поистине велики. И лишь одни бессловесные были их свидетелями. Впрочем, в особенные дни, как например, в дни принятия Святых Таин, блаженная высылала из келлии животных и оставалась в ней одна. Восприяв в себя самого Христа, она считала необходимым пребывать в совершенной чистоте. Пищи подвижница употребляла всегда очень мало, может быть несколько золотников в сутки. И все, приносимые ей блюда, она отдавала своим четвероногим и пернатым друзьям, а сама довольствовалась тем, что оставалось от них. Для услуг домашнего обихода блаженная брала к себе ту или другую из женщин. Одно время всех очень удивляло то, что матушка, взяв прислуживать себе глухонемую, с которой можно было объяснятся только знаками, говорила ей: «Немая, сделай то-то». И та в точности исполняла приказание. Например, старица говорила: «Немая, подои корову». Табрала подойник и шла доить. «Немая, топи печь», — та несла дров и затапливала печь. «Позови мне такого-то человека», — та отправлялась и приводила того, кого нужно. Случалось даже и так, что блаженная из своей комнаты отдавала приказания немой, находившейся в другом помещении, и та в точности исполняла их. Иногда подвижница на некоторое время оставляла свою келлию, чтобы «полежать на вольном просторе». Но где ж она ложилась? Под тенью развесистого дерева? В прохладе зеленого сада? На мягкой шелковистой зеленой траве среди благоухающих цветов? Нет! На навозе около конюшен и скотных изб. Это было обычным местом ее отдыха. Здесь юродивая часто леживала не только летом, но и зимой всегда босая, в одном ватном капотике..."

Отредактировано Olga Gavva (2006-08-04 14:22:47)

0

28

http://community.livejournal.com/ru_foto/1...thread=88219897

0

29

"Странница Марфа хотела обойти все известные святые места России

Наконец, самая многочисленная категория русских блаженных - непосредственно убогие, то есть вечные паломники, кликуши и околохрамовые безумцы. Это, например, паломница Марфа-фотограф, с которой корреспонденту "Версии" удалось познакомиться в Саратове. Марфа собирает у прихожан поминальные записки и разносит их по знаменитым монастырям. В некоторых деревнях ее считают чуть ли не святой: матери думают, что, если эта юродивая приласкает в люльке ребенка, тот непременно выздоровеет.

Марфа производила впечатление заурядной бабушки, но поглядывала не прямо, а из стороны, склоняя голову набок. Ее ноги были абсолютно черны и босы в мороз.

- Хожу по святым монастырям. В Киевской лавре была, в Оптиной пустыни, в Дивееве, - нараспев перечисляла странница. - Без пищи иду, иногда картошку с огородов ем, подсолнухи у дороги. А водичку пью болотную, озерную и росу травяную. В лужу крестик надо опустить и перекрестить трижды, с молитвой, тогда здоровью убытка не будет. Иду с посошком и пою Иисусову молитву.

Если в деревнях не приглашают в дом, странница ночует в банях или в стогах, а то и прямо в поле. Есть у Марфы и цель: она надеется обойти все известные святые места России и в каждом сфотографировать какое-либо чудо. Свой аппарат, дешевую мыльницу, она нашла разбитым на тротуаре и не подозревает, что ему как минимум требуется пленка. С ней скитается друг, паломник Алексей. "Мы с ним вместе в Саров ходили, - охотно рассказала блаженная. - Он в муравейниках купается, а ест как - ужас! Ухватит калачик и, держа в зубах, весь калач исщиплет и размечет, а что во рту - то у него и пища. Он "иерусалимец", носит с собой щепочки от Гроба Господня и кусочки от той лестницы, которую Иаков видел во сне. Еще у него есть пузырьки, он их всем показывает и уверяет, что там Тьма Египетская. Совсем тронутый".

Однажды юродивую избили и хотели обобрать бомжи, да только ничего не нашли в ее котомке, кроме поминальных записок..."

0

30

Вот так нео-язычники встречают Купалу
http://rusvarga.narod.ru/kupimages/29.jpg

0


Вы здесь » dirtysoles » Общество грязных подошв » Босоногие и вера